Съ этими словами онъ бросилъ на враговъ щитъ и, схвативъ въ лѣвую руку мечъ одного изъ убитыхъ гладіаторовъ, кинулся на римлянъ съ обоими мечами, какъ дѣлывалъ это будучи учителемъ въ гладіаторской школѣ. Благодаря своему, по-истинѣ волшебному, искусству въ фехтованіи, онъ разсыпалъ направо и налѣво смертоносные удары, устилая свой путь трупами, между тѣмъ какъ ни одинъ римскій мечъ, ни одно копье не могли даже коснуться его. Невредимымъ вышелъ онъ изъ этой битвы, какъ невредимымъ оставался во всѣхъ предъидущихъ {Луцій Флоръ.}, несмотря на то, что всегда бросался туда, гдѣ шла самая горячая сѣча.
При видѣ такой безпримѣрной храбрости своего предводителя, гладіаторы ободрились и снова устремились на римлянъ. Спартакъ перешелъ къ сосѣднему легіону, чтобы и тамъ своимъ примѣромъ возстановить упавшій духъ гладіаторовъ.
Но въ это время центръ его боевой линіи, противъ котораго были направлены главныя усилія римлянъ, совершенно разстроился. Крассъ двинулся на него во главѣ лучшаго изъ своихъ легіоновъ -- третьяго, состоявшаго исключительно изъ ветерановъ Марія и Суллы, Не будучи въ состояніи выдержать напора густой колонны этихъ испытанныхъ воиновъ, одушевленныхъ личнымъ примѣромъ претора, разстроенные ряды гладіаторовъ окончательно смѣшались и вскорѣ обратились въ безпорядочное бѣгство.
Съ лѣваго крыла Спартакъ видѣлъ печальную картину пораженія своего центра и, бросившись къ своему коню, оставленному имъ позади фронта, поскакалъ во весь опоръ къ резерву, гдѣ стояла его кавалерія. Въ одно мгновеніе онъ съ шестью тысячами всадниковъ понесся во флангъ легіонамъ, преслѣдовавшимъ бѣгущихъ гладіаторовъ. Войско было спасено отъ окончательнаго пораженія, но гладіаторы потеряли восемь тысячъ человѣкъ убитыми и тысячу двѣсти человѣкъ плѣнными, тогда-какъ число погибшихъ римлянъ не превышало пяти тысячъ.
Крассъ хотѣлъ выдвинуть собственную кавалерію, но наступившая темнота помѣшала ему привести въ исполненіе это намѣреніе.
Отступивъ въ свой лагерь, Спартакъ, при помощи Граника и прочихъ вождей, принялся приводить въ порядокъ свои разстроенные легіоны.
Когда это ему нѣсколько удалось, онъ приказалъ развести большіе бивуачные огни, чтобы лучше ввести въ заблужденіе непріятеля, и затѣмъ; вскорѣ послѣ полуночи, тихо снялся съ лагеря и двинулся по направленію къ югу. Идя съ величайшей поспѣшностію, не щадя ни людей, ни копей, объ прибылъ къ полудню къ Нерулуму, гдѣ остановился всего на четыре часа, и затѣмъ снова двинулся далѣе, намѣреваясь пробраться на южную оконечность полуострова и переплыть оттуда въ Сицилію.
Въ Пандозіи его догналъ; гонецъ римскаго военачальника, который, отказавшись нѣсколько недѣль толу назадъ отъ выдачи Эвтибиды, дѣйствительно находившейся въ его лагерѣ, теперь предлагалъ обмѣнять тысячу двѣсти плѣнныхъ, взятыхъ имъ при Аргументумѣ, на сто римскихъ патриціевъ, остававшихся еще въ рукахъ Спартака.
Предложеніе это было тотчасъ-же принято вождемъ гладіаторовъ, и рѣшено было, что обмѣнъ произойдетъ въ Росціанумѣ, черезъ три дня. Но Спартакъ полагалъ -- и не безъ основанія -- что римскій военачальникъ сдѣлалъ ему такое выгодное предложеніе съ цѣлью задержать его на пути, такъ-какъ, благодаря своей необыкновенной быстротѣ, онъ настолько ушелъ впередъ, что нагнать его не было никакой возможности. Поэтому Спартакъ рѣшился отправить въ Росціанумъ сотню римскихъ патриціевъ подъ конвоемъ тысячи двухсотъ всадниковъ, которые вели въ поводу столько-же осѣдланныхъ коней для своихъ будущихъ товарищей. Мамилію, начальствовавшему этимъ отрядомъ, было строжайше приказано выдать римскихъ патриціевъ не иначе, какъ получивъ плѣнныхъ гладіаторовъ, и затѣмъ тотчасъ-же посадить ихъ на коней и скакать къ Темезѣ, гдѣ Спартакъ разсчитывалъ быть черезъ четыре дня. При малѣйшемъ признакѣ измѣны со стороны римлянъ, Мамилій долженъ былъ немедленно перерѣзать всѣхъ римскихъ плѣнныхъ и скакать на соединеніе со Спартакомъ, предоставивъ плѣнныхъ гладіаторовъ ихъ собственной участи.
По дорогѣ изъ Пандозіи въ Темезу, гладіаторское войско наткнулось на вооруженный отрядъ, въ первую минуту принятый развѣдчиками за римлянъ. Однако, вскорѣ оказалось, что это пятитысячный легіонъ рабовъ, собранныхъ въ южной Луканіи Каемъ Капиціемъ, прогнаннымъ когда-то изъ лагеря за непокорность и интриги. Раскаявшись въ своемъ поведеніи, онъ привелъ Спартаку пять тысячъ новобранцевъ и далъ клятву отнынѣ безпрекословно повиноваться его приказаніямъ.