Пройдя около мили, Эвтибида взошла на поросшій кустарникомъ пригорокъ, отстоявшій довольно далеко отъ городскихъ стѣнъ и, осмотрѣвшись, замѣтила сквозь утренній туманъ какое-то зданіе, возвышавшееся на верхушкѣ одного изъ сосѣднихъ холмовъ. Подойдя немного ближе, она догадалась, что это долженъ быть храмъ Марса Дунайскаго, о которомъ она слышала еще въ лагерѣ.
Тихо подкравшись къ лавровой рощѣ, окружавшей это знаменитое святилище, она осторожно обошла его и, убѣдившись, что гладіаторовъ въ немъ нѣтъ, рѣшилась войти. Дворъ и портикъ были пусты. Эвтибида собиралась ужо было уходить, какъ вдругъ замѣтила подъ портикомъ старика, въ которомъ, по костюму, тотчасъ-же узнала жреца. Онъ стоялъ у колонны, очевидно, погруженный въ глубокую задумчивость. Эвтибида подошла къ нему и, низко кланяясь, стала просить позволенія набрать воды въ водоемѣ храма, потому-что всѣ ключи сторожатся гладіаторами, а хозяинъ ея убѣжалъ въ лѣсъ, гдѣ нѣтъ ни капли воды.
Жрецъ повелъ ее къ водоему, жалуясь по дорогѣ на плохія времена, на войну, на гладіаторовъ, не пускающихъ никого изъ города, даже для жертвоприношенія богамъ.
-- Вотъ ужь двадцать дней какъ храмъ нашего великаго бога пустъ, сказалъ жрецъ.-- А бывало, каждый день здѣсь толпились богомольцы. Сколько было однихъ даровъ! прибавилъ онъ со вздохомъ.
-- Хорошо, я скажу своему господину отъ твоего имени, что если онъ хочетъ предохранить свой домъ и поле отъ опустошенія, то пусть пришлетъ дары богу Марсу, сказала Эвтибида, стараясь коверкать латинскія слова.
-- Сами боги внушили тебѣ эту прекрасную мысль! радостно воскликнулъ жрецъ.-- Да, прибавилъ онъ черезъ минуту,-- набожность сохраняется теперь только въ сердцахъ женщинъ. Мужчины всѣ -- эпикурейцы, не вѣрующіе въ боговъ своей родины. Ботъ я сказалъ тебѣ сію минуту, что за послѣдніе двадцать дней здѣсь никого не было -- по я обмолвился, потому-что сюда два раза уже приходила приносить жертву Марсу одна дѣвушка изъ гладіаторскаго лагеря, кажется, гречанка родомъ... Добрая, набожная дѣвушка, и притомъ очень красивая.
Глаза Эвтибиды сверкнули адской радостью. Она вспыхнула, и только благодаря толстому слою краски, покрывавшей ея лицо, жрецъ не замѣтилъ впечатлѣнія, произведеннаго его словами на мнимую рабыню.
-- Да, продолжалъ между тѣмъ старикъ,-- дѣвушка, одѣтая въ латы и шлемъ и опоясанная мечомъ, съ ней всегда приходитъ негритянка, такая-же какъ ты, но только нѣмая, бѣдняжка, потому-что бывшая ея госпожа приказала отрѣзать ей языкъ.
Эвтибида сдѣлала жестъ ужаса. Затѣмъ, помолчавъ немного, проговорила:
-- Вотъ, приходится отъ враговъ -- потому-что мой хозяинъ говоритъ, что это наши враги -- отъ враговъ приходится намъ учиться благочестію!.. Завтра-же я непремѣнно вернусь сюда съ дарами отъ моего хозяина... на зарѣ, потому-что боюсь гладіаторовъ.