Черезъ минуту онъ прибавилъ:
-- А все-таки онъ насъ не побѣдилъ!
-- И не побѣдитъ, пока ты живъ!
-- Я такой-же человѣкъ какъ и всѣ.
-- Нѣтъ, ты человѣкъ, какого еще не рождала женщина! съ энтузіазмомъ воскликнулъ Арториксъ.-- Только ты, ты одинъ могъ создать изъ приниженныхъ рабовъ это грозное войско. Пока ты живъ, оно будетъ побѣждать римскіе легіоны, будетъ дѣлать по тридцати миль въ день, будетъ переносить голодъ, жажду и всѣ лишенія, будетъ совершать невозможное. Умри ты -- оно разсѣется, какъ дымъ: черезъ двадцать дней война кончится и отъ шестнадцати нашихъ легіоновъ останется одно имя. О, да сохранятъ тебя боги до дня окончательной побѣды!
-- Такъ ты вѣришь въ возможность окончательной побѣды? грустно покачавъ головою, спросилъ Спартакъ.
-- Отчего-же мнѣ не вѣрить въ нее?
-- Оттого-что изъ десяти милліоновъ рабовъ, стонущихъ подъ римскимъ ярмомъ, подъ паши знамена не собралось и ста тысячъ, оттого-что рабство слишкомъ принизило души этихъ несчастныхъ, и въ нихъ нѣтъ больше силъ разорвать свои цѣпи; вотъ почему мы не можемъ побѣдить и но побѣдимъ. Если еще была надежда на побѣду, то внѣ Италіи, при помощи покоренныхъ, по не порабощенныхъ народовъ. Здѣсь-же намъ остается только погибнуть, и мы погибнемъ!
Онъ замолчалъ. Потомъ со вздохомъ прибавилъ:
-- Пусть, по крайней мѣрѣ, наша борьба послужитъ благороднымъ примѣромъ потомкамъ! Пусть наша кровь будетъ сѣменемъ свободы.