-- Привѣтъ и тебѣ, доблестный Спартакъ, вѣжливо отвѣчалъ, въ свою очередь, Крассъ.
Нѣсколько минутъ оба вождя молча измѣряли другъ-друга глазами.
Гладіаторъ цѣлой головой и плечами былъ выше патриція. Стройныя формы его атлетической фигуры еще рѣзче оттѣняли небольшой ростъ и значительную тучность Красса. И въ то время какъ Спартакъ внимательно всматривался въ рѣзкія и строгія черты худощаваго и смуглаго, чисто-римскаго лица Красса, послѣдній любовался мужественной красотой фракійца и благородствомъ, которымъ дышало всякое движеніе его.
Всего удивительнѣе для Красса было то, что онъ не могъ подавить въ себѣ чувство невольнаго уваженія, возбуждаемаго въ немъ этимъ человѣкомъ.
Спартакъ первый прервалъ молчаніе.
-- Скажи мнѣ, Крассъ, не кажется-ли тебѣ, что эта война затянулась уже слишкомъ? сказалъ онъ.
Крассъ нѣсколько мгновеній колебался отвѣтомъ.
-- Да, затянулась гораздо дольше, чѣмъ слѣдовало-бы, отвѣчалъ онъ, наконецъ.
-- Не кажется-ли тебѣ, что пора-бы прекратить ее? спросилъ снова Спартакъ.
Сѣро-желтые глаза Красса сверкнули на мгновеніе свойственнымъ имъ фосфорическимъ блескомъ, и онъ тотчасъ-же спросилъ: