Съ этими словами она вырвалась, скрылась во внутренность палатки и бросилась на шею своей вѣрной Цетулъ.
Арториксъ нѣсколько минутъ смотрѣлъ глазами полными любви на пологъ, за которымъ исчезла дѣвушка, и ушелъ со вздохомъ облегченія; препятствіе, казавшееся Мирцѣ непреодолимымъ, вовсе не было такимъ въ его глазахъ.
На другой день, вскорѣ послѣ солнечнаго восхода, къ Марку Крассу, стоявшему лагеремъ въ разстояніи одного дня пути отъ Спартака, явился всадникъ съ водопой табличкой, на которой было написано слѣдующее:
"Марку Лицинію Крассу, императору, отъ Спартака привѣтъ".
"Мнѣ нужно переговорить съ тобою. Въ десяти миляхъ отъ твоего лагеря, въ десяти отъ моего, на большой Оппидіевой дорогѣ стоитъ вилла патриція Тита Осилія. Я жду тебя тамъ съ тремя стами своихъ всадниковъ. Не пожелаешь-ли ты прибыть туда-же съ тремя стами своихъ*) Честно явился я къ тебѣ и полагаюсь вполнѣ на твою честность.
Спартакъ".
Крассъ тотчасъ-же согласился на это предложеніе; позвавъ къ себѣ гладіаторскаго гонца, онъ приказалъ ему вернуться тотчасъ-же къ Спартаку и передать отъ его имени, что черезъ четыре часа онъ будетъ въ указанномъ мѣстѣ и что съ своей стороны полагается на честность гладіатора точно такъ, какъ Спартакъ положился на его честность.
За два часа до полудня Крассъ подъѣхалъ къ виллѣ Тита Осилія во главѣ трехсотъ римскихъ всадниковъ. У воротъ его встрѣтилъ Маммилій, одинъ изъ центуріоновъ и десять декановъ гладіаторскаго отряда. Принявъ коня, они почтительно провели римскаго полководца въ маленькую пинакотеку, гдѣ ждалъ его Спартакъ. Услыхавъ шумъ шаговъ, онъ пошолъ на встрѣчу своему гостю и, поднеся, въ знакъ почтенія, руку къ губамъ, проговорилъ:
-- Привѣтъ тебѣ, благородный Маркъ Крассъ.
Знакомъ приказавъ своимъ удалиться, онъ отступилъ во внутренность комнаты, чтобы дать дорогу римлянину.