-- Въ самомъ дѣлѣ? А я-было думалъ, что вы шайка презрѣнныхъ рабовъ, возмутившихся противъ своихъ законныхъ господъ! саркастически отвѣчалъ Крассъ.
-- Погоди, разсудимъ! спокойно возразилъ Спартакъ.-- Презрѣнные-ли мы, объ этомъ спроси своихъ воиновъ; рабами сдѣлало насъ римское насиліе -- это правда, но презрѣнными мы никогда не были. Что-же касается законности вашего господства надъ нами, то объ этомъ мы говорить не будемъ.
-- Однимъ словомъ, сказалъ Крассъ,-- ты хочешь заключить съ Римомъ миръ, какъ-будто ты Ганнибалъ или Митридатъ. Ну, такъ говори-же, какихъ провинцій ты требуешь? Сколько желаешь военныхъ издержекъ?
Гнѣвно сверкнули глаза фракійца, и онъ уже готовъ былъ отвѣтить Крассу очень рѣзко. Однако, онъ удержался и, проведя рукою но лбу, проговорилъ:
-- Я пришолъ сюда не для того, чтобы оскорблять тебя или слышать оскорбленія!
-- А развѣ тебѣ не кажется оскорбительнымъ для достоинства римскаго народа и сената предложеніе заключить миръ съ возмутившимися рабами и гладіаторами?
Спартакъ опустилъ голову.
-- Да, я забылъ, что ты римлянинъ, проговорилъ онъ.
Послѣ нѣкоторой паузы Крассъ сказалъ:
-- Ты обезсиленъ и просишь мира. Хорошо. Каковы-же твои условія?