Мирца припала къ нему и, покрывая его лицо горячими поцѣлуями, восклицала торопливо.
-- Ты живъ... ты живъ... мой милый, возлюбленный Арториксъ!.. О, я спасу тебя!.. Я перевяжу тебѣ раны... я отогрѣю тебя своими поцѣлуями... я проводу тебя въ безопасное мѣсто...
Умирающій очнулся отъ своего оцѣпенѣнія подъ вліяніемъ этихъ страстныхъ поцѣлуевъ и, открывъ на половину свои потускнѣлые глаза, прошепталъ чуть слышно:
-- Уже? Мы соединились въ Элизіумѣ? Какъ скоро! Такъ мы уже въ Элизіумѣ, о моя Мирца?.. Но почему такъ холодно... въ Элизіумѣ?..
-- Нѣтъ! воскликнула дѣвушка, удваивая свои ласки,-- нѣтъ, мы не въ Элизіумѣ... Это я, твоя Мирна... Ты живъ... Мы будемъ счастливы...
Арториксъ закрылъ глаза, какъ-будто желая лучше насладиться гармоніей дорогого голоса. Когда-же этотъ голосъ умолкъ, онъ устремилъ на дѣвушку на мгновеніе ожившій взглядъ и, медленно охвативъ ея шею своими ослабѣвшими руками, прошепталъ:
-- Такъ это не сонъ... Я еще живъ... и мнѣ дано передъ смертью счастье увидѣть, поцѣловать тебя...
-- Да, да... но ты по умрешь, ты будешь жить, милый, обожаемый Арториксъ... Смерть такъ ужасна...
-- О, я умираю спокойно!.. Гезу услышала... мою молитву!..
Голосъ молодого гладіатора постепенно слабѣлъ; волненіе., радость совершенно истощили послѣднія силы.