Спартакъ".
Окончивъ чтеніе этого письма, она поднесла его къ губамъ и громко зарыдала.
-- О, мама! отчего ты такъ плачешь? спросила сквозь слезы дѣвочка.
-- Бѣдная, бѣдная моя дѣвочка! воскликнула Валерія прерывающимся отъ рыданія голосомъ.-- Это ничего, ничего... пройдетъ!
Она привлекла къ себѣ головку дѣвочки и прижалась губами къ ея розовымъ щечкамъ.
-- Ты говоришь "ничего" и плачешь? сказала Постумія съ упрекомъ въ голосѣ.-- Когда я плачу безъ причины, ты говоришь, что я скверная... Ну а теперь ты, мама, скверная!
-- О, моя дорогая дѣвочка, какъ ты мила и вмѣстѣ съ тѣмъ жестока! воскликнула Валерія, цѣлуя еще съ большей горячностью прелестную малютку.-- Если-бъ ты знала какъ мнѣ больно!
-- А мнѣ тоже больно, когда ты плачешь, мама!
-- Да, да, бѣдняжка, ты права, проговорила Валерія сквозь слезы,-- я была скверная... но больше не буду... Я буду любить тебя, тебя одну, моя радость... Ну а ты, будешь любить свою бѣдную маму?
-- Да, да, крѣпко, вотъ такъ! и она изъ всѣхъ силъ сжала своими маленькими ручками голову матери.