-- Скажи ей, что я приду.
Скороходъ вернулся на свое мѣсто, а оба друга пошли дальше и вскорѣ исчезли, завернувъ за уголъ.
ГЛАВА V.
Столовая Катилины и будуаръ Валеріи.
Въ небольшомъ, по убранномъ со всей роскошью тогдашняго времени триклиніѣ, ярко освѣщенномъ двѣнадцатью канделябрами, поддерживаемыми двѣнадцатью бронзовыми статуями эфіоповъ, украшенныхъ золотыми ожерельями и браслетами, покойно развалившись на мягкихъ обѣденныхъ ложахъ, опираясь локтемъ въ пурпурныя подушки, сидѣли молодые римскіе патриціи, гости Катилины.
Всѣ они были одѣты въ обѣденныя платья изъ тончайшей бѣлоснѣжной шерстяной матеріи, у всѣхъ были на головахъ вѣнки изъ розъ, хмѣля и лавра. Роскошный ужинъ приходилъ уже къ концу. Веселье гостей, безпрестанныя шутки и остроты свидѣтельствовали объ искуствѣ повара Катилины, а еще болѣе объ усердіи его кравчихъ.
Прислужники всевозможныхъ разрядовъ, одѣтые въ бѣлыя туники, стояли передъ столами, внимательно слѣдя за малѣйшимъ движеніемъ гостей, стараясь не только исполнить, но и предъугадать малѣйшее ихъ желаніе.
-- Налей-ка мнѣ фалернскаго! воскликнулъ вдругъ уже осипшимъ отъ хмѣля голосомъ сенаторъ Куріонъ, протягивая свою чашу одному изъ кравчихъ.-- Налей мнѣ фалернскаго! Хочу выпить во славу щедротъ Катилины, и пусть издохнегъ отъ жадности гнусный скряга Крассъ.
-- Этому пьяницѣ остается только запѣть въ честь твою оду Пиндара, шепнулъ Луцій Бестія Катилинѣ, сидѣвшему съ нимъ рядомъ.
-- Для этого ему недостаетъ памяти, которую онъ давно уже оставилъ на днѣ своей чаши, отвѣтилъ Катилина.