-- Стало быть, она очень добра?
-- О, да! Такъ-же добра, какъ и прекрасна.
-- Въ такомъ случаѣ доброта ея не имѣетъ предѣловъ!
-- Ты, кажется, очень къ ней расположенъ?
-- Я? Безпредѣльно!
-- Ну, такъ знай-же, но только ради боговъ не говори ей объ этомъ ни слова, потому что она строго-на-строго запретила мнѣ разсказывать тебѣ объ этомъ,-- такъ знай-же, что сами боги внушили тебѣ это чувство, потому что именно она убѣдила въ циркѣ Суллу дать тебѣ свободу.
-- Какъ? Что ты говоришь? Неужели? воскликнулъ Спартакъ, вскочивъ съ табуретки.
-- Да, да! Но только ты не говори ей этого.
Спартакъ сѣлъ слова и, взявшись руками за голову, глубоко задумался.
-- Подожди меня здѣсь, сказала Мирца, -- я пойду доложу ей, что ты пришелъ.