-- Видишь, Гермогенъ, этого человѣка? Лишь только онъ явится, въ какой бы то ни было часъ дня или ночи, веди его въ ту-же минуту ко мнѣ.
Проводивъ Метробія, она бросилась въ свою комнату и, упавъ на софу, вскричала:
-- О, Эвмениды, дайте мнѣ упиться местью, и я воздвигну вамъ храмъ! Мести жажду я, мести!
Чтобы объяснить лихорадочное волненіе прекрасной Эвтибиды, вернемся немного назадъ и разскажемъ вкратцѣ о томъ, что произошло впродолженіи двухъ мѣсяцевъ, протекшихъ послѣ описаннаго вами свиданія Спартака съ Валеріей.
Гладіаторъ, возбудившій своей красотою и храбростью такую сильную страсть въ сердцѣ благородной дамы, при болѣе тѣсномъ сближеніи совершенно очаровалъ ее благородными качествами своей души. Теперь она не только безпредѣльно обожала его, но и относилась къ нему съ уваженіемъ, удивлялась ему.
Былъ-ли счастливъ Спартакъ, объ этомъ и спрашивать нечего. Въ опьяненіи любви, въ чаду счастія, въ которомъ онъ находился, Спартакъ дошелъ до того, что, какъ и всѣ счастливцы, сдѣлался эгоистомъ и забылъ даже на время о своихъ товарищахъ по несчастью.
Въ это-то самое время, послѣ многократныхъ приглашеній Эвтибиды, всегда звавшей его къ себѣ подъ предлогомъ переговоровъ о дѣлахъ заговора гладіаторовъ, онъ отправился, наконецъ, къ ней въ домъ на Священную улицу.
Эвтибидѣ, какъ мы сказали выше, не было еще двадцати четырехъ лѣтъ. Восемь лѣтъ тому назадъ она, вмѣстѣ съ толпой своихъ соотечественницъ, была приведена рабынею въ Римъ послѣ взятія Суллою Афинъ, въ окрестностяхъ которыхъ родилась дѣвушка. Эвтибида досталась развратному патрицію Публію Стацію и, вынужденная сдѣлаться его любовницею, въ оргіяхъ потеряла всякое нравственное чувство и сдѣлалась сама утонченной развратницей. Будучи отъ природы горда и мстительна, въ рабствѣ она сдѣлалась скрытной и лукавой. Пользуясь своимъ вліяніемъ на хозяина, она заставила его дать себѣ свободу, и тогда-то она кинулась съ головой въ омутъ римской жизни. Тутъ она пріобрѣла извѣстность, вліяніе, богатство, потому что, кромѣ необыкновенной красоты, обладала еще замѣчательными умственными способностями, которыя изощряла на придумываніи всевозможныхъ ловушекъ и хитростей.
Пресытившись всѣми наслажденіями, Эвтибида потеряла уже способность чѣмъ нибудь интересоваться, чего-нибудь желать. Въ это самое время она увидала въ первый разъ въ циркѣ Спартака и такое соединеніе геркулесовской силы и необыкновенной храбрости съ мужественной красотою сразу возбудило въ ней чувственную страсть куртизанки, удовлетвореніе которой она считала дѣломъ самымъ легкимъ.
Но когда, коварно завлекши къ себѣ Спартака, она пустила въ ходъ всѣ обольщенія, какія ей внушали ея страсть и долгая опытность, и встрѣтила съ его стороны одно холодное равнодушіе, тогда капризъ ея превратился, незамѣтно для нея самой, въ истинную страстную любовь, настолько ужасную, насколько порочна была эта женщина.