Спартакъ, сдѣлавшись директоромъ или ланистомъ гладіаторовъ Суллы, вскорѣ уѣхалъ въ Кумы, гдѣ поселился и диктаторъ.
Эвтибида, глубоко оскорбленная пренебреженіемъ гладіатора, никакъ не могла допустить мысли, чтобы тутъ по была замѣшана какая-нибудь женщина. Она инстинктивно чувствовала, что только другая любовь, образъ другой женщины могъ помѣшать Спартаку броситься въ ея объятія. Поэтому она дѣлала надъ собой величайшія усилія, чтобы изгнать изъ своего сердца самое воспоминаніе о рудіаріѣ.
Но все было напрасно. Сердце человѣческой таково, что жаждетъ именно того, чего ему трудно достигнуть, и безумная страсть Эвтибиды только росла все болѣе и болѣе отъ препятствій.
Въ такомъ-то положеніи застали прекрасную гречанку неожиданныя признанія Метробія.
Оставимъ Эвтибиду предаваться въ своемъ будуарѣ злобнымъ мечтамъ о мести, а Метробія скакать на лихомъ конѣ по дорогѣ въ Кумы, и вернемся въ мѣсто давно намъ знакомое, въ таверну Венеры Погребальной, гдѣ въ этотъ день Спартаку и дѣду всѣхъ угнетенныхъ грозили не меньшія опасности.
Около сумерекъ этого дня, т. е. семнадцатаго апрѣльскихъ календъ (16 марта) 676 года римскаго лѣтосчисленія, въ тавернѣ Лутаціи одноглазой собралось человѣкъ двадцать гладіаторовъ. На столѣ не было недостатка ни въ жареной свининѣ, ни въ сальникахъ, ни въ добромъ винѣ, а среди гостей не умолкали смѣхъ и шутки.
На переднемъ мѣстѣ сидѣлъ Крассъ, уже извѣстный нашимъ читателямъ галлъ, своей честностью, мужествомъ и преданностью пріобрѣвшій не только любовь и уваженіе своихъ товарищей, но и дружбу Спартака.
Столъ, вокругъ котораго сидѣли гладіаторы, былъ накрытъ въ маленькой комнатѣ таверны, и они могли разговаривать между собой тѣмъ свободнѣе, что въ сосѣдней комнатѣ было въ эту пору очень мало посѣтителей, да и тѣ приходили, чтобы на-скоро выпить стаканъ вина и уйти по своимъ дѣламъ.
Войдя въ комнату, Крассъ замѣтилъ, что въ углу стоитъ столикъ съ остатками ужина, а около него табуретка, на которой, по всей вѣроятности, недавно еще сидѣлъ ужинавшій.
-- Скажи-ка мнѣ, Лутація-Цибела, матерь боговъ, обратился Крассъ къ хозяйкѣ, суетившейся вокругъ стола,-- кто это...