-- Но кто-же этотъ "онъ"? настаивалъ Крассъ.
-- Ахъ, проклятый, ушелъ, не заплативши по счету!
-- Да скажешь-ли ты, наконецъ, кто это?
-- Нѣтъ, нѣтъ, я наклеветала на хорошаго человѣка. Онъ оставилъ мнѣ на столѣ восемь сестерцій. Это даже больше, чѣмъ онъ долженъ. Ему слѣдуетъ сдачи четыре аса съ половиной.
-- О, чтобъ ты провалилась! Да скажи же.
-- Ахъ, бѣдняга, забылъ свои таблички, гдѣ записывалъ свои счеты, и стиль!
-- Послушай, старая вѣдьма, чтобъ тебѣ крысы отъѣли твой болтливый языкъ! крикнулъ Крассъ, выведенный изъ себя неудержимой болтовней Лутаціи.-- Если ты мнѣ сейчасъ-же не скажешь...
-- Ну, скажу, скажу, если ужь ты любопытенъ какъ баба! Ужиналъ у меня сабинскій хлѣбный торговецъ, пріѣхавшій въ Римъ по своимъ дѣламъ! Вотъ ужь нѣсколько дней подъ-рядъ онъ каждый вечеръ приходитъ около этого времени ко мнѣ.
-- Дай-ка мнѣ посмотрѣть, что у него на табличкахъ, сказалъ Крассъ, безцеремонно вырывая изъ рукъ Лутаціи маленькую деревянную дощечку, намазанную воскомъ, и костяной стиль.
Дѣйствительно на табличкѣ были записаны количество мѣръ разнаго хлѣба и цѣны его. Рядомъ стояли имена хозяевъ, которымъ онъ проданъ.