(Изъ Ебергардовыхъ лекцій.)
Ученіе о человѣческомъ разумѣ, его законахъ, усовершенствованій и возвышеній составляетъ очень важную часть Психологіи или науки о душѣ; но чтобъ занимательнѣе и яснѣе предложить сіе ученіе, нужно соединить оное съ исторіею о просвѣщеніи и образованіи цѣлыхъ народовъ. Кажется, что не всѣ въ томъ между собою согласны, можно ли называть времена наши просвѣщенными, или не можно. Если съ одной стороны, къ чести нашего вѣка, видимъ великіе успѣхи наукъ; то съ другой находимъ такихъ писателей, которые сочиненіями своими очень близко подходятъ къ древнему варварству. Чтобы рѣшить сей споръ, нужна сперва согласиться вразсужденіи признаковъ просвѣщенія. Сіе розысканіе заслуживаетъ все вниманіе наше; ибо мы изъ онаго усматриваемъ, сколь много ученые способствовали къ достиженію столь высокой цѣли, какова есть просвѣщеніе временъ нашихъ.
И такъ, изъ чего должны мы познавать народное просвѣщеніе?
Изъ того ли познается оно, что между народамъ находятся ученые мужи, которые своимъ глубокомысліемъ и свѣдѣньями приводятъ всѣхъ въ удивленіе, -- которые до того проникли въ глубину своей науки, что ни одинъ взоръ смертнаго не можетъ наслѣдовать туда за ними?
Если ето служитъ знакомъ просвѣщенія вѣковъ, которые имѣли таковыхъ мужей; то мы не должны болѣе называть, варварскими тѣ времена, коимъ до сихъ поръ привыкли давать сіе названіе; и тогда, какъ я опасаюсь, принуждены мы будемъ искать просвѣщенія въ такихъ мѣстахъ, гдѣ менѣе всего ожидали; въ отдаленнѣйшихъ монастырскихъ стѣнахъ, въ самыхъ уединенныхъ кельяхъ, гдѣ весь умъ обитателя истощается надъ изобрѣтеніемъ тончайшихъ хитрословій. Самыя мрачныя времена въ Европейской Исторіи имѣли ученыхъ, на розысканія коихъ человѣкъ со вкусомъ и проницательностію взираетъ нынѣ съ справедливымъ презрѣніемъ; но которыхъ не можетъ разсматривать безъ удивленія тотъ, кто болѣе свѣдущъ въ софизмахъ. Не задолго еще предъ симъ были мудрецы, богословы, законовѣдцы, которые, если измѣрять достоинство человѣческаго просвѣщенія толщиною книгъ и безмѣрною въ нихъ расточительностію лжеумствованій, должны бы занять первое мѣсто въ спискѣ ученыхъ; и сколь бы далеко тогда мы отъ нихъ отстояли!
Но обратимъ вниманіе наше на ту непроницаемую мрачность, въ которой сіи люди усматриваются какъ блестящія точки; если обозримъ все вмѣстѣ, то должны будемъ картину просвѣщенія тѣхъ временъ представить совсѣмъ въ иномъ видѣ.
Послѣ сихъ чудовищъ учености и софизмовъ находимъ мы религію, законодательство, политику, права и самыя общественныя забавы въ чрезвычайномъ варварствѣ. Во всѣхъ странахъ пылаютъ костры для еретиковъ; распри рѣшаются поединками и ордаліями; нигдѣ нѣтъ безопасности на дорогахъ, нигдѣ нѣтъ учрежденій противу заразъ и всенародныхъ бѣдствій; каждое необыкновенное явленіе природы, каждая комета, каждое сѣверное ciяніе предвѣщаетъ устращеннымъ, слабаумнымъ людямъ конецъ свѣта, или по крайней мѣрѣ паденіе какой нибудь имперіи. Кому не извѣстны позорныя и опасныя забавы карнавала, которыя всегда сохранялись въ уваженіи, не смотря на то, что лишили ума Карла VI, Короля Французскаго, и многимъ вельможамъ стоили жизни? -- Такъ велико могущество варварства! -- Кто не знаетъ, что сіи гнусныя и для человѣческаго разсудка унизительныя игры, что столь извѣстныя fêtes des fous (празднества дураковъ) даже вмѣшивались въ божественную службу, и оскверняли церковные обряды?
Мнѣ не нужно сей ужасной картинѣ противупоставлять приятной и восхитительной картины нашихъ временъ, чтобы преимущество ихъ въ просвѣщеніи передъ тѣми мрачными вѣками содѣлать чувствительнымъ даже величайшему поносителю своихъ современниковъ {Ж. Ж. Руссо.}. Стоитъ только взглянутъ вокругъ себя, чтобы примѣтить счастливое измѣненіе Европы. Правительства приобрѣли болѣе твердости и силы, древняя анархія уступила мѣсто благоустройству и тишинѣ; знатная часть владѣніи освобождена отъ своего прежняго рабства, a съ свободою вмѣстѣ возникли изобрѣтательность и промышленность; благоразумное правительство обезпечиваетъ собственность и жизнь самаго слабаго гражданина; и если мучительныя пытки еще не вездѣ уничтожены, то часто бываютъ тому причиною обстоятельства и противныя благости Монарха. Но за то ни одинъ мудрый Государь не дозволяетъ духовенству притѣснить невинно заблуждшихся; одному Богу предоставлено наказывать несправедливыя о Божествѣ мнѣнія; мѣсто грубыхъ придворныхъ увеселеній заступили остроумныя празднества, заимствующія прелесть свою отъ искусства Музъ, оживляющія промышленность и очищающія нравы. Есть даже Государи, коихъ вкусъ изящный и духъ изобрѣтательный могутъ руководствовать самаго художника, Государи, которые умѣютъ украшать торжества свои, соединяютъ удовольствіе забавъ съ достоинствомъ разума; словомъ, желаютъ, чтобъ самыя наслажденія и утѣхи всегда согласовались съ благоразуміемъ.
Сравнивая обѣ картины, легко усмотрѣть можно, въ какихъ отношеніяхъ просвѣщеніе вашихъ временъ заслуживаетъ преимущество; и сіи-то отношенія показываютъ намъ существенные признаки, по которымъ должно судить о степени просвѣщеніи какого-нибудь народа или столѣтія. По моему мнѣнію, можно признаки сіи раздѣлить на три класса:
1. Мы не можемъ отрицать высшей степени просвѣщенія какого-либо народа или столѣтія, когда видимъ, что въ немъ ниодна часть учености не остается безъ обработанія. Науки соединены между собою столь крѣпкими узами, что ниодна изъ нихъ не можетъ быть распространена безъ того, чтобъ сіе не послужило къ пользѣ и всѣхъ прочихъ; но также ниодна изъ нихъ не можетъ быть пренебрежена безъ того, чтобъ и всѣ сродныя ей науки не потерпѣли отъ сего пренебреженія. Сколько выиграли времена наши тѣмъ, что ниодно человѣку полезное знаніе не исключено изъ круга дѣйствій ученаго! Мудрость правителей предписала возникающему генію столь очевидный путь, что онъ долженъ только шествовать по немъ, дабы не заблудиться. Просвѣщенные Государи возбудили соревнованіе и распространили оное на всѣ отрасли наукъ не только тѣмъ вниманіемъ, коимъ удостоиваютъ они произведенія художниковъ, равно какъ и всѣ роды полезныхъ знаній, но они открыли еще новыя аудиторіи и учредили катедры въ факультетахъ для такихъ познаній, о коихъ, въ прежнихъ вышнихъ училищахъ ни малѣйшаго не имѣли понятія. Сей-то есть тотъ истинный путь, по которому безошибочно приводятся науки въ цвѣтущее состояніе, и симъ-то образомъ заслуживается въ самомъ дѣлѣ названіе покровителя Музъ.