-- Я сейчас отодвину одну половину ширм, чтобы показать тебе нашу Уранию. Полезно услышать суждение серьезного человека, понимающего дело.
-- После, друг мой, дай мне сперва съесть кусок хлеба, потому что жестокость моего голоса легко могла бы сказаться и на моем приговоре.
Архитектор тем временем подал императору поднос с хлебом и солью и кубок вина, принесенный рабом.
Увидав это скудное угощение, Поллукс вскричал:
-- Да ведь это тюремный паек, Понтий; неужели у нас нет больше ничего в доме?
-- Вероятно, и ты помог уничтожить вкусные блюда, которые я прислал Понтию, -- сказал префект и погрозил Поллуксу пальцем.
-- Ты будишь сладкое воспоминание, -- вздохнул скульптор с комическим сокрушением. -- Но, клянусь Геркулесом, я внес свою долю в дело уничтожения. Если бы только... Ба! Мне пришла в голову мысль, достойная Аристотеля. Завтрак, к которому я приглашал тебя на завтрашний день, о благороднейший Понтий, стоит готовый у матери и может быть разогрет в несколько минут. Не пугайся, господин, дело идет о капусте с колбасками, о кушанье, которое, подобно душе египтянина, обладает более благородными качествами по воскресении своем, чем тогда, когда оно впервые увидело свет.
-- Превосходно, -- вскричал Адриан, -- капуста с колбасками!
С улыбкой вытер он рукой полные губы и громко расхохотался, услышав искреннее и радостное "ах!", вырвавшееся у Антиноя, который приблизился к перегородке.
-- Даже нёбо и желудок могут упиваться предвкушением счастливого будущего! -- воскликнул император, обращаясь к префекту и указывая на своего любимца.