-- Нет, -- отвечал Керавн, -- но ее голова и нога повреждены вследствие ее падения, и она сильно страдает.
-- Это прискорбно; а так как я сам имею некоторые сведения во врачебном искусстве, то охотно попытаюсь оказать помощь бедной девушке.
-- Я плачу настоящему лекарю, который лечит мое семейство, -- отвечал смотритель, отклоняя предложение Адриана, -- и пришел сюда просить или, говоря прямо, требовать...
-- Чего?
-- Во-первых, чтобы передо мной извинились.
-- На это архитектор Клавдий Венатор всегда готов, если кто-нибудь потерпел вред от него самого или от его окружающих. Повторяю тебе, что я искренне огорчен случившимся и прошу тебя передать потерпевшей девушке, что ее горе -- мое собственное горе. Чего ты желаешь еще?..
Черты Керавна прояснились при последних словах, и он отвечал менее раздраженным тоном, чем прежде:
-- Я должен просить тебя привязать твою собаку, запереть или другим каким-нибудь способом сделать ее безвредною.
-- Это слишком! -- вскричал император.
-- Это только справедливое требование, -- решительно возразил Керавн. -- Жизнь моя и моих детей находится в опасности, пока этот дикий зверь свирепствует на свободе.