Дочь Керавна провела почти такую же безсонную ночь, какъ и рабъ Масторъ.
Тщеславное желаніе отца, чтобъ Арсиноя, наравнѣ съ дочерьми богатыхъ гражданъ, приняла участіе въ общественныхъ играхъ, устраиваемыхъ въ честь императора, наполняло сердце ея новою боязнью.
Это былъ рѣшительный ударъ, долженствовавшій разрушить въ конецъ зданіе ихъ призрачнаго благосостоянія, и безъ того построеннаго на пескѣ, и ввергнуть ея домашнихъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и ее самое въ нищету и позоръ.
-- Что станется,-- думала она, "когда продастся послѣдняя цѣнная вещь въ дому, когда кредиторы, не стѣсняясь присутствіемъ императора, рѣшатся приступить въ описи имущества или даже посадятъ ея отца въ долговую тюрьму? Что тогда будетъ? Безъ сомнѣнія, другой заступитъ его мѣсто, а она съ сестрами станетъ жертвою нищеты".
Арсиноя лежала теперь рядомъ съ нею и спала такъ же безмятежно, какъ и слѣпой Геліосъ и другія маленькія дѣти.
Селена, передъ отходомъ во сну, насколько умѣла краснорѣчиво, пыталась убѣдить неразумную дѣвушку поступить такъ же, какъ и она, объявивъ отцу о своемъ нежеланіи принимать участіе въ празднествахъ. Но напрасно: Арсиноя сперва запальчиво не хотѣла ее слушать, потомъ расплакалась и, наконецъ, упрямо заявила, что всѣхъ совѣтовъ не переслушаешь и что она не имѣетъ никакого права воспрещать ей то, что разрѣшилъ отецъ.
Увидавъ, что сестра такъ спокойно спитъ съ нею рядомъ, Селенѣ захотѣлось разбудить ее, но она не сдѣлала этого; ей было не ново одной переносить всю тяжесть семейныхъ заботъ, а къ тому же стараться уговорить сестру былъ бы напрасный трудъ, такъ какъ Арсиноя обрывала ее на всякой такой попыткѣ.
Ласкою отъ нея всего можно было добиться, но Селена при каждомъ увѣщаніи давала ей чувствовать свое превосходство, основанное на ея старшинствѣ и заботахъ о семьѣ.
Такимъ образомъ не было дня, чтобы между этими, столь различными по характеру, но однако любящими другъ друга, сестрами дѣло обходилось безъ спора и слезъ.
Арсиноя всегда первая протягивала руку примиренія, но Селена на это рѣдко употребляла болѣе ласковыя выраженія, чѣмъ: "Ну, отстань!" -- Или: "Знаю ужь тебя!"