-- Ну, ты можетъ-быть дѣйствительно работаешь не для молотка моихъ рабовъ,-- засмѣялась Бальбилла.
-- Да еслибъ я работалъ и для него,-- весело возразилъ Поллуксъ,-- я все-таки навсегда сохранилъ бы воспоминаніе объ этихъ пріятныхъ минутахъ, проведенныхъ съ тобой.
Вошедшій въ эту минуту архитекторъ Понтій перебилъ рѣчь ваятеля и извинился передъ Бальбиллой въ томъ, что долженъ имъ помѣшать, такъ какъ принужденъ минутъ на десять оторвать Поллукса отъ его работы.
Какъ только обѣ женщины остались однѣ, Бальбилла встала и принялась съ любопытствомъ оглядывать огороженную досчатыми стѣнками мастерскую скульптора.
-- Какой славный молодой человѣкъ этотъ Поллуксъ,-- сказала ея спутница.-- Только держить себя черезчуръ свободно и слишкомъ живъ.
-- Художникъ!-- отозвалась Бальбилла, перебирая рисунки и инструменты ваятеля. Она сняла холщовую покрышку съ восковой модели Ураніи, попробовала звукъ лютни, висѣвшей на перегородкѣ и, оглядѣвъ все, что могла, остановилась наконецъ передъ большой, завернутой въ холстъ, глиняною массой въ одномъ изъ угловъ мастерской.
-- Что бы это могло быть?-- спросила она у Клавдіи.
-- Вѣроятно, какая-нибудь новая, еще недоконченная модель.
-- Должно-быть. Не голова ли? Во всякомъ случаѣ, что-нибудь интересное,-- говорила Бальбилла, ощупывая пальцами стоявшую передъ ней массу.-- Въ такихъ плотно закрытыхъ блюдахъ подаютъ часто самыя лакомыя кушанья. Давай-ка развернемъ эту закутанную фигуру.
-- Кто знаетъ, что тамъ такое,-- сказала Клавдія, принимаясь развязывать шнуровъ, стягивавшій холщовое покрывало.-- Къ такихъ мастерскихъ часто встрѣчаются самыя изумительныя, ужасныя вещи.