-- Что же тамъ можетъ быть? Конечно, человѣческая голова,-- воскликнула Бальбилла.
-- По чемъ знать!-- повторила матрона, развязывая другой узелъ.-- У этихъ художниковъ такая необузданная, непостижимая фантазія.
-- Возьмись за тотъ конецъ, а я за этотъ,-- просила Бальбилла, и черезъ мгновеніе глазамъ молоденькой римлянки предстала во всемъ своемъ каррикатурномъ безобразіи голова слѣпленная наканунѣ императоромъ Адріаномъ:
Поэтесса тотчасъ же узнала себя и въ первую минуту громко и весело расхохоталась; но чѣмъ долѣе вглядывалась она потомъ въ отвратительную, смѣшную фигуру, тѣмъ болѣе лицо ея принимало выраженіе раздраженія и досады. Она знала каждую черту своей физіономіи и ясно сознала, что въ ней красиво и что дурно; но авторъ этого изображенія соединилъ въ немъ одни только недостатки ея лица и съ изысканною злобой безжалостно выставилъ ихъ на-показъ въ безобразно-утрированномъ видѣ. Голова эта была отвратительна и тѣмъ не менѣе похожа. Разсматривая жалкую каррикатуру со всѣхъ сторонъ, она вспомнила объясненія Поллукса, какъ свойства души ея выражаются въ различныхъ чертахъ ея лица, и глубокое негодованіе овладѣло юной, правдивою душой дѣвушки.
Благодаря своему громадному, неистощимому богатству, она могла безъ стѣсненія выполнять всѣ свои прихоти и даже своими капризами и шалостями вызывать удивленіе окружавшихъ; но это богатство не избавило ея однако отъ многихъ разочарованій, которыя остаются неизвѣстными другимъ дѣвушкамъ въ болѣе скромной обстановкѣ. Добротой и щедростью ея не разъ злоупотребляли многіе, отчасти и художники, и для нея не оставалось теперь сомнѣнія въ томъ, что человѣкъ слѣпившій эту каррикатуру и такъ зло насмѣявшійся надъ всѣмъ, что было въ ней некрасиваго, вызвался доказать свое искусство на ея бюстѣ не ради ея самой, а изъ-за той высокой платы, которую она могла предложить за удачное изваяніе, способное польстить ея самолюбію. Ей понравилась было бодрая, веселая натура молодаго художника, его открытый нравъ и честныя рѣчи. Она была убѣждена, что Поллуксъ скорѣе всякаго другаго съумѣетъ схватить и передать нѣчто неуловимое, придававшее ея, строго говоря, некрасивому лицу то особое очарованіе, котораго она не желала отрицать въ себѣ даже въ виду стоявшей передъ ней каррикатуры. И вотъ еще горькое разочарованіе. Она чувствовала себя возмущенной и оскорбленной.
-- Это постыдно, подло!-- кричала она въ волненіи, со слезами на глазахъ.-- Подайте мнѣ плащъ, Клавдія! Ни минуты не останусь я долѣе предметомъ его грубыхъ и злыхъ насмѣшекъ.
-- Да, это возмутительно!-- воскликнула матрона.-- Оскорбить такимъ образомъ дѣвушку съ твоимъ положеніемъ въ свѣтѣ! Надѣюсь, что носилки дожидаются насъ внизу.
Архитекторъ Понтій, вернувшійся въ мастерскую безъ Поллукса, съ которымъ все еще разговаривалъ префектъ, услыхалъ послѣднія слова Бальбиллы и одного взгляда было для него достаточно, чтобы догадаться о вызвавшей ихъ причинѣ.
-- Негодованіе твое справедливо, благородная дѣвушка,-- сказалъ онъ серьезнымъ и строгимъ голосомъ, приближаясь къ ней.-- Это -- клевета воплощенная въ глинѣ, клевета грубая и злая, но не Поллуксъ ея творецъ и не хорошо осуждать, не справившись напередъ, кто виноватъ.
-- Ты, конечно, защищаешь друга,-- воскликнула Бальбилла.