-- И все-таки ты можешь свободно располагать мной и всѣмъ, что я имѣю, потому что мой дѣдъ былъ рабомъ твоего.
-- Я этого не знаю,-- возразила Бальбилла, все болѣе и болѣе смущаясь.
-- Развѣ въ твоемъ домѣ окончательно забыли объ учителѣ твоего благороднаго дѣда, о старомъ Евменѣ, которому Клавдій Бальбилла даровалъ свободу и который впослѣдствіи былъ также наставникомъ твоего отца?
-- О, нѣтъ, конечно не забыли,-- воскликнула Бальбилла.-- Говорятъ, это былъ превосходный человѣкъ и притомъ великій ученый.
-- Это отецъ моего отца,-- сказалъ архитекторъ.
-- Значитъ, ты принадлежишь къ нашей семьѣ?-- вскричала Бальбилла, дружески протягивая ему руку.
-- Благодарю за эти слова,-- отвѣчалъ Понтій,-- и теперь я еще разъ повторяю тебѣ: между Поллуксомъ и этимъ уродливымъ произведеніемъ нѣтъ ничего общаго.
-- Сними съ меня плащъ, Клавдія,-- приказала дѣвушка;-- я остаюсь и снова согласна служить моделью молодому художнику.
-- Только не сегодня,-- это только повредило бы работѣ,-- возразилъ архитекторъ.-- Пусть чувство досады, которое выразилось въ тебѣ съ такою силой, разсѣется гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ. Пожалуйста, сдѣлай, чтобы Поллуксъ не зналъ, что ты видѣла эту каррикатуру,-- это лишило бы его того спокойствія, которое необходимо для творчества. Если ты завтра воротишься сюда съ успокоеннымъ сердцемъ и своей обычной веселостью, то Поллуксъ создастъ изображеніе, которое удовлетворитъ внуку Клавдія Бальбилла.
-- И, надо надѣяться, также внука мудраго учителя моего стараго дѣда?-- сказала дѣвушка, ласково поклонилась архитектору и пошла вмѣстѣ съ своей спутницей къ выходнымъ дверямъ залы музъ, за которыми дожидались ее нѣсколько рабовъ.