Между тѣмъ какъ старуха бормотала что-то непонятное въ отвѣтъ, на порогѣ появился рабъ.
-- Сегодня у всѣхъ праздникъ,-- сказалъ онъ,-- можно мнѣ идти со двора?
-- Вотъ это мнѣ нравится,-- воскликнулъ управитель.-- Это животное пьяно, Селена больна, а ты будешь таскаться по улицамъ.
-- Но вѣдь сегодня никто не сидитъ дома,-- робко замѣтилъ негръ.
-- Такъ убирайся!-- закричалъ Керавнъ.-- Шатайся по городу до полуночи, дѣлай что хочешь? только не жди, чтобъ я сталъ тебя держать долѣе. Вертѣть ручную мельницу у тебя еще хватитъ силы и, вѣроятно, найдется какой-нибудь глупецъ, который дастъ за тебя пару драхмъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, только не продавай меня!-- застоналъ старый слуга, съ умоляющимъ видомъ простирая руки; но Керавнъ не слушалъ его, а продолжалъ ворчать.
-- Собака, по крайней мѣрѣ, привязывается къ своему господину, а вы объѣдаете его до нищеты и когда вы ему всего болѣе нужны, тутъ-то и приходитъ вамъ охота бѣжать со двора.
-- Я остаюсь,-- вылъ старикъ.
-- Дѣлай что хочешь; ты ужь давно похожъ на хромую лошадь, которая только срамитъ своего господина. Когда ты меня сопровождаешь, всѣ оглядываются, словно у меня пятно на палліи. Ты, старый пёсъ, хочешь справлять праздники и тянуться за гражданами.
-- Я остаюсь, только не продавай меня!-- жалобно просилъ струсившій рабъ, стараясь схватить руку своего господина; но управитель оттолкнулъ его и приказалъ идти на кухню, развести огонь и облить старой рабынѣ голову водой, чтобы возвратить ей бодрость.