Управитель ни минуты не думалъ о печальной участи, которая постигнетъ состарѣвшагося и посѣдѣвшаго въ его домѣ раба, если онъ его продастъ, онъ сознавалъ однако, что ему не слѣдовало бы тратить послѣднія деньги на такую въ сущности вовсе ненужную покупку.
Чѣмъ справедливѣе казались доводы Арсинои, чѣмъ явственнѣе становился голосъ совѣсти, убѣждавшій его не приносить этой новой жертвы тщеславію, тѣмъ упорнѣе и ожесточеннѣе настаивалъ онъ на своемъ. Мало-по-малу прихоть обратилась въ его глазахъ въ необходимость; явилось множество доводовъ, благодаря которымъ она оказалась вполнѣ благоразумна и легко исполнима.
Деньги были, а послѣ выбора Арсинои для роли Роксаны Керавнъ могъ разсчитывать получить и еще взаймы. На немъ лежала обязанность устроить себѣ приличную обстановку, чтобы не испугать знатнаго зятя, который ему грезился; на крайній случай у него оставалась коллекція рѣдкостей. Дѣло было только въ томъ, чтобы найти покупателя.
Если за поддѣльный мечъ Антонія заплатили такъ дорого, то сколько же могутъ дать любители за другія, гораздо болѣе цѣнныя вещи!
Арсиноя краснѣла и блѣднѣла, когда Керавнъ въ теченіе разговора возвращался къ продажѣ меча; но она не рѣшалась открыть ему истину и тѣмъ искреннѣе раскаивалась въ своей лжи, чѣмъ яснѣе видѣла со свойственнымъ ей здравымъ смысломъ, что выпавшая ей наканунѣ честь послужитъ новою пищей тщеславію ея отца.
Сегодня ей было совершенно достаточно нравиться одному Поллуксу и она безъ сожалѣнія отдала бы другой дѣвушкѣ свою роль и всякія притязанія на успѣхъ и всеобщее удивленіе,-- однимъ словомъ, все, что еще наканунѣ казалось ей столь неоцѣненнымъ.
Она даже высказала это, но Керавнъ не придалъ ея словамъ никакого значенія, засмѣялся ей въ лицо и пустился въ загадочные намеки на богатство, которое должно было, по его мнѣнію, неминуемо достаться имъ въ удѣлъ. Смутно сознавая необходимость показать, что не всѣ его дѣйствія обусловливаются личнымъ тщеславіемъ и заботами о собственной особѣ, онъ счелъ нужнымъ заявить о готовности принести съ своей стороны великую жертву и удовольствоваться на первыхъ порахъ позолоченнымъ обручемъ, не покупая себѣ другаго изъ чистаго золота.
Такимъ подвигомъ самопожертвованія управитель разсчитывалъ пріобрѣсти полное право употребить кругленькую сумму на покупку новаго, болѣе представительнаго, раба.
Просьбы Арсинои остались безъ успѣха. Мысль о предстоящей потерѣ вѣрнаго стараго слуги была для нея такъ мучительна, что она начала плакать; но Керавнъ съ досадой запретилъ ей проливать слезы изъ-за такой бездѣлицы, говоря, что это -- ребячество и что ему будетъ непріятно вести ее съ заплаканными глазами къ женѣ префекта.
Пока они разговаривали, завивка кудрей Керавна была окончена и онъ приказалъ Арсиноѣ убрать получше собственные ея волосы и приготовиться слѣдовать за нимъ. Имъ предстояло купить новое платье и пеплумъ, посѣтить Селену и затѣмъ отправиться въ Юліи.