Въ настоящее время императрица занимала предназначенные для ея супруга и отдѣланные со всевозможною роскошью покои и Тиціанъ съ сожалѣніемъ подумалъ, что невозможно будетъ перевезти Сабину, узнавшую объ ихъ существованіи, въ сравнительно болѣе бѣдный дворецъ на Лохіи.
Приближаясь къ красивой залѣ, приготовленной для торжественныхъ пріемовъ императора, онъ встрѣтилъ дворецкаго Сабины, взявшагося немедленно ввести его въ комнаты своей госпожи.
Открытый въ лѣтнее время сводъ покоя, въ которомъ префектъ долженъ былъ найти императрицу, теперь, въ виду наступающихъ дождей александрійской зимы и вслѣдствіе того, что Сабина даже въ жаркую пору жаловалась на стужу, былъ защищенъ висѣвшимъ на цѣпяхъ мѣднымъ щитомъ, оставлявшимъ въ потолкѣ широкія отверстія для входа и выхода воздуха.
Пріятная теплота и полная благоуханія атмосфера обдали Тиціана, когда дворецкій отворилъ передъ нимъ высокія, рѣзныя двери. Теплота эта распространялась отъ двухъ печей, весьма оригинально устроенныхъ посреди роскошной залы. Одна изъ нихъ представляла собою кузницу Вулкана. Ярко пылавшіе угли лежали передъ мѣхами, которые черезъ короткіе, правильные промежутки времени приводились въ движеніе стоявшимъ за ними автоматомъ, между тѣмъ какъ фигуры божества и его товарищей окружала огонь съ молотами и щипцами въ неподвижныхъ рукахъ. Другая печь состояла изъ громаднаго серебрянаго гнѣзда, въ которомъ также пылали древесные уголья; надъ нимъ съ распростертыми крыльями парила, похожая на орла, вылитая изъ бронзы, птица -- фениксъ. Множество лампъ освѣщало, кромѣ того, это, богато-снабженное изящными креслами, ложами и столами, вазами и статуями, пространство, которое было, безспорно, слишкомъ велико по числу собранныхъ въ немъ людей.
Для такихъ пріемовъ предназначено было префектомъ и Понтіемъ другое, болѣе уютное, помѣщеніе, но императрица почему-то предпочла ему эту огромную залу. Чувство неловкости, даже смущенія, вовсе не свойственное знатному, пожилому сановнику, охватило префекта, когда ему пришлось отыскивать глазами, разбросанныя по громадному пространству, группы людей и слышать тихій, сдержанный говоръ, невнятный шепотъ и глухой, чуть слышный, смѣхъ вмѣсто плавно и свободно льющейся изъ устъ собесѣдниковъ рѣчи. Ему представилось на минуту, что онъ вступилъ въ самое жилище вѣчно шепчущей клеветы, а между тѣмъ ему была хорошо извѣстна причина, почему никто не осмѣливался говорить здѣсь свободно и повышая голосъ. Всякое громкое слово болѣзненно отзывалось на слуховомъ органѣ императрицы; чистые звуки свѣжаго голоса казались ей чѣмъ-то отвратительнымъ, хотя никто не обладалъ такимъ громкимъ и далеко слышнымъ груднымъ голосомъ, какъ собственный ея супругъ, не привыкшій сдерживать его дома для своей жены.
Сабина сидѣла на возвышенномъ сѣдалищѣ, болѣе походившемъ на ложе, нежели на стулъ; ноги ея, свѣсившіяся внизъ, покоились на мягкой, мохнатой шкурѣ дикаго зубра и обложены были по колѣна мягкими шелковыми подушками. Голова ея была круто поднята кверху и казалось непонятнымъ, какъ могла тонкая шея Сабины удерживать ее въ такомъ положеніи со всею тяжестью жемчужныхъ и алмазныхъ нитей, вплетенныхъ въ высокіе ряды цилиндрическихъ локоновъ ея красновато-русыхъ волосъ. Худое лицо императрицы казалось крошечнымъ отъ обилія естественныхъ и искусственныхъ украшеній, нагроможденныхъ такимъ образомъ надъ лбомъ ея и теменемъ. Красивымъ лицо это не могло быть даже и смолоду; оно было однакожъ правильно и тонко очерчено и, несмотря на морщинки, проглядывавшія изъ-за густаго слоя румянъ и бѣлилъ, Тиціанъ при видѣ его подумалъ, что художникъ, которому поручено было за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ изобразить императрицу въ образѣ Venus victrix, могъ бы, пожалуй, сохранить въ лицѣ богини нѣкоторое сходство съ царственнымъ оригиналомъ. Только совершенно лишенные рѣсницъ глаза этой матроны казались чрезвычайно малы, несмотря на темные искусственные обводы около нихъ, а на худой и тонкой шеѣ ея рѣзко выступали натянутыя сухожилья.
Глубоко склонясь передъ императрицей, Тиціанъ хотѣлъ дотронуться до ея правой, унизанной кольцами, руки, но Сабина быстро отдернула ее, будто опасаясь, что прикосновеніе друга и родственника ея мужа можетъ испортить эту, тщательно выхоленную, но ни къ чему не пригодную, игрушку, и спрятала обѣ руки въ складки своего верхняго плаща. На сердечное привѣтствіе префекта она отвѣтила однако, на сколько могла, любезно.
Тиціана, который въ прежнія времена въ Римѣ бывалъ во дворцѣ чуть ли не ежедневно, она видѣла теперь въ Александріи въ первый разъ. Вчера еле живую, измученную морскимъ переѣздомъ, ее перенесли въ Кесареумъ въ закрытыхъ носилкахъ, а сегодня утромъ она отказалась принять его, потому что находилась въ полномъ распоряженіи своихъ докторовъ, купальщицъ и художниковъ по части уборки волосъ.
-- Какъ переносишь ты жизнь въ этой странѣ?-- спросила она тѣмъ тихимъ и беззвучнымъ голосомъ, въ которомъ вѣчно слышался какъ бы намекъ на то, что разговоръ -- вообще дѣло тяжелое и безполезное. Въ полдень здѣсь нестерпимо жжетъ солнце, а къ вечеру становится такъ холодно, такъ ужасно холодно!...
При этихъ словахъ Сабина еще плотнѣе закуталась въ свой верхній плащъ.