-- А я надѣялся, что намъ удалось совершенно притупить для тебя и безъ того не слишкомъ острыя стрѣлы египетской зимы,-- отвѣчалъ префектъ, указывая на пылавшіе среди покоя уголья.
-- Все такъ же молодъ, все та же картинная рѣчь, все тотъ же поэтъ!-- вяло промолвила императрица.-- Часа два тому назадъ я видѣла твою жену. Ей, кажется, не слишкомъ полезенъ климатъ Африки. Я испугалась сама при видѣ бывшей красавицы, матроны Юліи. Право, у ней нехорошій видъ.
-- Время, увы, обычный врагъ женской красоты.
-- Большею частью -- да, но истинная красота нерѣдко противостояла нападкамъ времени.
-- Ты сама живое доказательство тому, что утверждаешь!
-- То-есть, по-твоему, я старѣю?
-- Нѣтъ, по-моему, ты умѣешь оставаться прекрасной.
-- Поэтъ!-- пробормотала императрица и тонкая нижняя губа ея некрасиво дрогнула.
-- Государственныя дѣла не уживаются съ служеніемъ музамъ.
-- Но того, кому предметы кажутся прекраснѣе, чѣмъ они въ дѣйствительности, или кто, по крайней мѣрѣ, даетъ имъ болѣе пышныя названія, чѣмъ они заслуживаютъ,-- того я называю поэтомъ, мечтателемъ, льстецомъ,-- какъ придется.