-- Художественный глазъ его наслаждается изящными, прекрасными формами Антиноя, которыя я еще не удостоился созерцать.
-- И ты сгораешь нетерпѣніемъ увидѣть это чудо?
-- Признаюсь, да.
-- А между тѣмъ ты желаешь отсрочить свиданіе съ императоромъ?-- спросила Сабина и изъ маленькихъ глазъ ея сверкнулъ пытливый, недовѣрчивый взглядъ.-- Зачѣмъ хочется тебѣ отдалить прибытіе моего мужа?
-- Нужно ли мнѣ говорить тебѣ,-- возразилъ Тиціанъ съ живостью,-- какую радость испытываю я при мысли снова послѣ четырехлѣтней разлуки увидать моего повелителя и друга съ юношескихъ лѣтъ, величайшаго и мудрѣйшаго изъ людей? Чего бы я не далъ, чтобъ онъ былъ уже здѣсь! И, несмотря на это, я всей душой желаю, чтобъ онъ пріѣхалъ не черезъ восемь, а только черезъ четырнадцать дней.
-- Что же случилось?
-- Верховой привезъ мнѣ сегодня письмо, въ которомъ императоръ объявляетъ о своемъ желаніи остановиться не здѣсь, въ Кесареумѣ, а въ старомъ дворцѣ на Лохіи.
Глубокія складки покрыли при этихъ словахъ лобъ Сабины, а взоръ ея мрачно и безжизненно опустился къ ней на колѣни.
-- Это потому, что я живу здѣсь!-- проговорила она задыхающимся голосомъ и какъ-то странно втягивая въ себя нижнюю губу.
Тиціанъ сдѣлалъ видъ, что не разслышалъ произнесенныхъ императрицею словъ.