-- Но мнѣ говорили, что ты утѣшаешься собираніемъ прекрасныхъ рѣдкостей. Мы раздѣляемъ съ тобой любовь къ этому занятію. Не рѣшишься ли ты разстаться съ кубкомъ моего тезки, Плутарха? По словамъ антикварія Габинія, это замѣчательная вещь.
-- Правда, что замѣчательная,-- съ гордостью возразилъ управитель.-- Подарокъ, сдѣланный философу императоромъ Траяномъ. Прекрасная рѣзьба на слоновой кости. Мнѣ, конечно, тяжело разстаться съ этой драгоцѣнностью, но...-- здѣсь онъ понизилъ голосъ.-- Я тебѣ обязанъ за то, что ты принимаешь такое участіе въ моей дочери, и, чтобъ отдарить тебѣ, я съ удовольствіемъ...
-- Объ этомъ не можетъ быть и рѣчи,-- перебилъ его Плутархъ, который, зная людей, тотчасъ же увидалъ по напыщенному тону управителя, что антикварій не безъ основанія уличалъ его въ глупомъ тщеславіи.
-- Ты оказываешь мнѣ честь,-- продолжалъ богачъ,-- дозволяя мнѣ принять посильное участіе въ украшеніи нашей Роксаны. Я попрошу тебя прислать мнѣ кубокъ. Само собою разумѣется, я заранѣе согласенъ на всякую цѣну, которую тебѣ вздумается назначить.
Керавнъ въ продолженіе минуты боролся съ самимъ собой.
Не будь ему до такой степени нужны деньги, не будь желанія его видѣть за собой на улицѣ новаго, болѣе представительнаго раба, такъ горячо и непреоборимо, онъ настоялъ бы на томъ, чтобы Плутархъ принялъ отъ него кубокъ въ подарокъ; теперь же онъ только переминался, смотрѣлъ въ землю и, наконецъ, сказалъ нерѣшительно, безъ всякаго слѣда прежней самоувѣренности:
-- Я остаюсь твоимъ должникомъ, но ты, какъ кажется, желаешь не смѣшивать этого дѣла съ другими. Что же, пусть будетъ по-твоему! За мечъ Антонія, которымъ я обладалъ, мнѣ дали двѣ тысячи драхмъ...
-- Въ такомъ случаѣ,-- перебилъ его Плутархъ,-- кубокъ моего тезки, подарокъ Траяна, стоитъ вдвое дороже, въ особенности для меня, такъ какъ я прихожусь родственникомъ великому мужу. Позволишь ли ты мнѣ предложить тебѣ четыре тысячи драхмъ за твое сокровище?
-- Желая сдѣлать тебѣ угодное, я соглашаюсь,-- возразилъ управитель съ достоинствомъ и сжалъ при этомъ мизинецъ стоявшей подлѣ него Арсинои. Рука этой послѣдней уже давно прикасалась къ его рукѣ, чтобы побудить его остаться при первомъ своемъ намѣреніи подарить, а не продать кубокъ Плутарху.
Когда толстякъ и его хорошенькая дочь покинули переднюю, Плутархъ съ лукавой улыбкой посмотрѣлъ ему въ слѣдъ.