"Отлично,-- думалъ онъ.-- Какъ мало удовольствія доставляетъ мнѣ въ сущности мое богатство! Какъ часто, встрѣчая здороваго носильщика тяжестей, хотѣлось бы мнѣ помѣняться съ нимъ участью; но сегодня все-таки было хорошо, что я могу тратить, сколько хочу. Какое очаровательное дитя! Для людей ей, понятно, необходимо новое платье; но, правду сказать, красотѣ ея нисколько не вредило даже это полинялое тряпье. И вѣдь она отчасти принадлежитъ мнѣ, потому что я видѣлъ ее на фабрикѣ между клеильщицами; это я хорошо помню".
Керавнъ съ своей дочерью вышли между тѣмъ на улицу.
За воротами префектуры онъ не могъ удержаться, чтобы не разсмѣяться и не потрепать дочери по плечу.
-- Я же говорилъ тебѣ, дѣвочка,-- началъ онъ, обращаясь къ ней,-- мы еще разбогатѣемъ, мы снова поднимемся и ни въ чемъ не будемъ отставать отъ остальныхъ гражданъ.
-- Да, отецъ, но именно потому, что ты такъ увѣренъ въ этомъ, ты бы могъ собственно подарить кубокъ старому господину.
-- Нѣтъ,-- возразилъ Керавнъ.-- Дѣло дѣломъ; но впослѣдствіи я вдесятеро отплачу ему за все, что онъ для тебя дѣлаетъ, моею картиною Апеллеса. Благородной Юліи мы подаримъ украшенный двумя рѣзными камнями ремень, который сохранился отъ сандаліи, принадлежавшей Клеопатрѣ.
Арсиноя опустила глаза, такъ какъ она знала, какую цѣну имѣли эти сокровища.
-- Объ этомъ мы еще подумаемъ послѣ,-- сказала она.
Они усѣлись затѣмъ въ ожидавшія ихъ носилки, обходиться безъ которыхъ Керавнъ уже считалъ теперь ниже своего достоинства, и велѣли нести себя къ саду вдовы Пудента.
Радужные сны Селены были прерваны ихъ появленіемъ.