Приближаясь въ рынку, гдѣ продавались невольники, Керавнъ, не безъ умиленія надъ добротою своего отеческаго сердца, тихо проговорилъ:
-- Все для чести дома, все для однихъ дѣтей!
Арсиноя, между тѣмъ, воспользовавшись его позволеніемъ, осталась у Селены. Отецъ долженъ былъ захватить ее на обратномъ пути.
Послѣ ухода управителя, Ганна и Марія оставили сестеръ съ глазу на глазъ, предполагая, что имъ будетъ пріятнѣе переговорить о многомъ безъ свидѣтелей.
-- Какъ скоро онѣ вышли,-- сказала Арсиноя.
-- У тебя румяныя щеки, Селена, ты смотришь веселой. Ахъ, и я также, я такъ счастлива, такъ счастлива!
-- Потому что ты изображаешь Роксану?
-- Да, и это очень хорошо, и кто же подумалъ бы вчера, что мы будемъ сегодня такъ богаты!
-- Мы?
-- Да. Отецъ продалъ двѣ вещи изъ своего хлама за шесть тысячъ драхмъ.