Адріанъ не находилъ болѣе интереса въ обществѣ художника. Разговоръ, происходившій въ сосѣдней комнатѣ, казался ему гораздо занимательнѣе рѣчей этого добродушнаго, славнаго юноши. Онъ и самъ разсчитывалъ въ скоромъ времени отправиться домой, такъ какъ чувствовалъ нѣкоторое безпокойство. Антиной, конечно, могъ легко найти дорогу на Лохію, но дурныя предзнаменованія, видѣнныя имъ ночью на небѣ, словно летучія мыши, шныряющія надъ головами веселыхъ гостей въ праздничной залѣ, то и дѣло разстроивали пріятное расположеніе его духа, которой онъ всячески старался поддержать, чтобы вполнѣ и до конца воспользоваться своею свободой.
И Поллуксъ не былъ такимъ же беззаботнымъ и веселымъ, какъ обыкновенно. Долгое странствованіе по городу заставило его проголодаться и онъ такъ усердно принялся за истребленіе вкусныхъ блюдъ, быстро смѣнявшихся по приказанію мнимаго архитектора, и такъ прилежно опустошалъ кубокъ за кубкомъ, что императоръ дѣйствительно оказался удивленнымъ; но чѣмъ болѣе являлось у него поводовъ къ размышленіямъ, тѣмъ менѣе становился онъ разговорчивъ.
На упреки своего хозяина Паппія нѣсколько минутъ тому назадъ, Поллуксъ, не принимая въ соображеніе, какъ легко ему было бы разстаться съ нимъ по-дружески, просто и коротко отказался отъ своей службы у него.
Теперь онъ стоялъ самостоятельно, на собственныхъ ногахъ, и ему нетерпѣлось поскорѣе сообщить это обстоятельство Арсиноѣ и своимъ родителямъ.
Во время ѣды ему пришелъ на мысль совѣтъ матери, позаботиться о благосклонности и покровительствѣ римскаго архитектора, гостемъ котораго онъ былъ въ эту минуту; но онъ не исполнилъ этого, такъ какъ привыкъ быть всѣмъ обязаннымъ самому себѣ, и къ тому же хотя онъ и признавалъ умственное превосходство этого замѣчательнаго мужа, но прогулка по городу ни мало ихъ не сблизила. Непреодолимая преграда, казалось, стояла между нимъ и этимъ неутомимымъ, любознательнымъ старикомъ, который требовалъ такъ много отвѣтовъ, что другому не оставалось времени вставить съ своей стороны какой-либо вопросъ, и который, когда молчалъ, имѣлъ такой неприступно-глубокомысленный видъ, что невозможно было рѣшиться его безпокоить. Смѣлый художникъ тѣмъ не менѣе нѣсколько разъ пытался разрушить эту преграду, но всякій разъ не могъ послѣ такой попытки избавиться отъ непріятнаго впечатлѣнія, будто онъ сдѣлалъ что-то неподобающее. Размышляя о своихъ отношеніяхъ къ архитектору, онъ воображалъ себя тогда собакой, хотя сильной, но заигрывающей со львомъ, а такая игра не могла привести къ добру. И тотъ и другой собесѣдникъ были одинаково довольны, когда со стола приняли послѣднее блюдо.
Передъ разставаніемъ императоръ отдалъ Поллуксу вощоную дощечку съ сочиненными имъ стихами и, лукаво улыбаясь, просилъ занести ее привратнику Кесареума для передачи римлянину Аннэю Флору. Онъ поручилъ ему также еще разъ поискать Антиноя и если найдетъ его на Лохіи, то сказать ему, что онъ, Клавдій Венаторъ, скоро вернется.
Художникъ отправился своею дорогой.
Адріанъ еще нѣкоторое время прислушивался къ тому, что говорилось рядомъ, напрасно прождавъ цѣлый часъ, не скажутъ ли чего-либо новаго о немъ. Онъ заплатилъ за обѣдъ и вышелъ на освѣщенную по-праздничному Канопскую улицу. Здѣсь онъ замѣшался въ ликующую толпу и, медленно подвигаясь впередъ, полный досады и безпокойства, сталъ искать своего исчезнувшаго любимца.
Глава третья.
Антиной между тѣмъ бродилъ въ многолюдной толпѣ, разыскивая своего повелителя.