-- Красивая пара!-- сказалъ онъ.-- Одинъ -- олицетвореніе великаго Рима, повелѣвающаго міромъ, другой -- съ своею фигурою Гермеса....
-- Другой,-- перебилъ грамматикъ софиста съ важностью и негодованіемъ во взорѣ,-- другой -- олицетвореніе дерзости, доведенной до безумія любви къ роскоши, и постыдно испорченный столицей. Это -- безпутный женскій герой...
-- Я не стану защищать ему подобныхъ,-- прервалъ его въ свою очередь Фаворинъ своимъ мягкимъ, благозвучнымъ голосомъ и съ тою прелестью греческой интонаціи, которая восхищала даже грамматика.-- Дѣла его и жизнь, безъ сомнѣнія, достойны всякаго порицанія, но ты долженъ будешь согласиться со мною, что все существо его проникнуто очарованіемъ эллинской красоты, что хариты цѣловали его при вступленіи въ жизнь и что онъ, осуждаемый строгимъ ученіемъ нравственности, заслуживаетъ быть увѣнчаннымъ славою и лавромъ поклонниками вѣчно-юной красоты.
-- Для художника, ищущаго модели, это, конечно, хорошее пріобрѣтеніе.
-- А вѣдь аѳинскіе судьи оправдали Фрину потому, что она была прекрасна.
-- И поступили несправедливо.
-- Врядъ ли это такъ съ точки зрѣнія боговъ, совершеннѣйшія созданія которыхъ заслуживаютъ, я думаю, поклоненія.
-- И въ красивѣйшихъ сосудахъ бываетъ иногда заключенъ ядъ.
-- Но тѣло и душа всегда однакожь гармонируютъ другъ съ другомъ въ извѣстной мѣрѣ.
-- Значитъ, ты осмѣлишься физически прекраснаго Вера назвать и прекраснымъ нравственно?