-- Нѣтъ; но испорченный Люцій-Аврелій Веръ вмѣстѣ съ тѣмъ самый веселый, самый очаровательный изъ всѣхъ извѣстныхъ мнѣ римлянъ. Совершенно чуждый злобы и заботъ, онъ мало интересуется какимъ бы то ни было нравственнымъ ученіемъ; онъ стремится обладать всѣмъ, что только ему нравится, а потому и самъ старается нравиться другимъ.
-- Ну, по отношенію ко мнѣ старанія его остались напрасны.
-- А я такъ положительно подчиняюсь его вліянію.
Послѣднія слова какъ грамматика, такъ и софиста были произнесены громче, чѣмъ обыкновенно говорилось въ присутствіи императрицы.
Сабина, только-что разсказавшая претору о томъ, какое жилище избралъ себѣ ея супругъ, тотчасъ же передернула плечами и ротъ ея судорожно искривился, будто отъ ощущенія боли; Веръ же съ видомъ неодобренія обратилъ къ разговаривавшимъ свое красивое и, при всей правильности и тонкости чертъ, вполнѣ мужественное лицо.
Большіе, блестящіе глаза Вера встрѣтились при этомъ съ враждебнымъ взглядомъ грамматика. Всякое заявленіе отвращенія къ его особѣ было для Вера невыносимо. Онъ нетерпѣливо провелъ рукою по своимъ чернымъ, какъ вороново врыло, и лишь на вискахъ слегка посѣдѣвшимъ, волосамъ, которые, не будучи курчавы, обрамляли его лицо мягкими, шелковистыми локонами.
-- Отвратительное созданіе этотъ пустозвонъ!-- сказалъ онъ, не обращая вниманія на вопросы Сабины объ его мнѣніи относительно послѣдняго распоряженія ея супруга.-- У него дурной глазъ, который грозитъ бѣдою намъ всѣмъ, а его голосъ, громкій какъ труба, мнѣ столь же невыносимъ, какъ и тебѣ. Неужели мы должны каждый день выносить за столомъ его присутствіе?
-- Этого желаетъ Адріанъ.
-- Въ такомъ случаѣ я уѣзжаю въ Римъ,-- возразилъ Веръ.-- Жена моя и безъ того соскучилась по дѣтямъ, а мнѣ, какъ претору, приличнѣе быть на берегахъ Тибра, чѣмъ на берегахъ Нила.
Слова эти были произнесены такъ же равнодушно, какъ будто дѣло шло о предстоящемъ ужинѣ, а между тѣмъ они, повидимому, очень взволновали императрицу. Голова ея, которая во время разговора съ Тиціаномъ казалась почти неподвижной, затряслась теперь съ такою силой, что жемчугъ и каменья, вплетенные въ ея волосы, застучали другъ о друга. Потомъ въ теченіе нѣсколькихъ секундъ она упорно смотрѣла внизъ и, когда Веръ нагнулся, чтобы поднять брилліантъ, выпавшій изъ ея прически, быстро проговорила: