Принимать подъ своею кровлей мудраго старца Гамаліила и знаменитаго сына не менѣе знаменитаго отца было для Аполлодора, который въ часы досуга охотно занимался учеными предметами, великою честью и онъ принялъ всѣ мѣры, чтобы сдѣлать для нихъ пребываніе у него въ домѣ пріятнымъ.
Чистокровный еврейскій рабъ, знакомый со всѣми требованіями и законами израелитской кухни, былъ нарочно купленъ для нихъ и на все время пребыванія гостей замѣнялъ у очага греческихъ поваровъ, чтобы приготовлять только чистыя кушанья по іудейскому обряду.
Взрослымъ дѣтямъ Аподлодора было запрещено въ присутствіи знаменитыхъ иностранцевъ вводить въ домъ своихъ греческихъ друзей и толковать о праздникѣ. Слѣдовало также избѣгать употребленія въ разговорѣ именъ языческихъ божествъ, но самъ хозяинъ былъ первымъ нарушителемъ этого предписанія.
Какъ и всѣ его александрійскіе единовѣрцы одного съ нимъ общественнаго положенія, онъ получилъ греческое воспитаніе, думалъ и чувствовалъ по-эллински и только по имени оставался іудеемъ. Хотя вмѣсто олимпійскихъ божествъ они и покланялись единому Богу своихъ отцовъ, но этотъ единый не былъ болѣе могучимъ, грознымъ Іеговой ихъ племени, а тѣмъ созидающимъ и наполняющимъ міръ духомъ, котораго греки знали изъ Платона.
Съ каждымъ часомъ пребыванія подъ одною кровлей, бездна, раздѣлявшая Аполлодора и Гамаліила, только увеличивалась; отношенія александрійца въ мудрецу Палестины сдѣлались мучительно натянутыми съ тѣхъ поръ, какъ обнаружилось, что старецъ, приходившійся хозяину дома сродни, явился съ племянникомъ въ Египетъ, чтобы просить для него въ жены дочь Аполлодора.
Но прекрасная Исмена вовсе не была расположена отнестись благосклонно къ строгому, твердому въ вѣрѣ отцовъ своихъ; искателю ея руки. Родина предковъ представлялась ей варварскою страной, молодой ученый внушалъ ей страхъ, а главное -- сердце ея уже не было свободно. Оно принадлежало сыну Алабарха, главѣ всѣхъ израильтянъ въ Египтѣ, а этотъ юноша владѣлъ самыми красивыми конями въ цѣломъ городѣ, не разъ одерживалъ съ ними побѣды на гилподромѣ и отдавалъ ей предпочтеніе передъ всѣми остальными дѣвушками.
Если ужь нужно было выходить замужъ, то ему, а не кому другому, принадлежала ея рука.
Это объявила она и отцу, когда узнала отъ него о сватовствѣ Бенъ-Іохаи. Лишившись жены нѣсколько лѣтъ тому назадъ, Аполлодоръ съ своей стороны не имѣлъ ни силы, ни охоты насиловать желанія своей любимицы.
Конечно, мягкому и добродушному по природѣ человѣку трудно было отвѣтить почтенному старцу рѣшительнымъ отказомъ; но когда-нибудь нужно же было приступить къ этому и сегоднешній вечеръ казался ему какъ разъ подходящимъ для выполненія этой непріятной задачи.
Онъ былъ совершенно одинъ съ своими гостями.