Дочь его изъ дома одной изъ своихъ пріятельницъ наблюдала пестрое движеніе на улицѣ, сыновья тоже ушли, а многочисленные рабы получили позволеніе до полночи наслаждаться своимъ праздникомъ. Не откуда было ожидать помѣхи и онъ, собравшись съ духомъ, рѣшился, наконецъ, послѣ многократныхъ увѣреній въ своемъ глубокомъ уваженіи, объявить гостямъ, что не можетъ принять предложенія Бенъ-Іохаи.
Дочь его,-- говорилъ онъ,-- слишкомъ привязана къ Александріи, чтобы желать покинуть ее, а его ученому молодому другу врядъ ли пришлась бы по сердцу такая жена, которая, привыкши къ болѣе свободнымъ нравамъ и обычаямъ, впослѣдствіи тяготилась бы домомъ, гдѣ строго соблюдается законъ отцовъ и стѣсняется всякое свободное проявленіе жизни.
Гамаліилъ далъ александрійцу высказаться.
Затѣмъ, когда его племянникъ принялся оспаривать доводы хозяина, слегка согбенная фигура старца выпрямилась и онъ быстро перебилъ говорившаго.
-- Во время нашихъ войнъ съ римлянами,-- сказалъ онъ, проведя рукой по голубымъ жилкамъ и мелкимъ морщинамъ высокаго лба,-- домъ нашъ былъ разсѣянъ и уничтоженъ. Бенъ-Акиба не нашелъ въ Палестинѣ ни одной дѣвы нашей крови, достойной соединиться съ этимъ юношей. Но слухи объ александрійской отрасли нашего рода и объ ея благосостояніи проникли къ намъ въ Іудею; Бенъ-Акиба желалъ поступить подобно Аврааму и послалъ меня, своего Елеазара, въ чужую землю, чтобы сосватать для его Исаака дочь своего сородича. Кто этотъ юноша передъ тобою, какою извѣстностью пользуются онъ и отецъ его между людьми?
-- Знаю, знаю,-- перебилъ его Аполлодоръ,-- и почти никогда еще не доставляло моему дому такой чести, какъ ваше посѣщеніе.
-- И все-таки,-- продолжалъ равви,-- мы удалимся отсюда, какъ пришли, и такимъ образомъ исполнится не только твое желаніе, но и моя воля, и воля пославшаго меня, потому что то, что мы слышали отъ тебя сегодня, принуждаетъ насъ взять назадъ наше сватовство... Не прерывай меня! Твоя Исмена не скрываетъ подъ покрываломъ своего лица и оно пріятно на видъ, но ты питалъ ея духъ пищей, пригодною для мужчины, и она любитъ поступать во всемъ по-своему. Это хорошо для гречанки; въ домѣ же Бенъ-Акибы женщина должна, забывъ собственную волю, покоряться, какъ корабль рулю, волѣ мужа, а эта воля руководится тѣмъ, что повелѣваетъ намъ законъ, видимо забытый вами.
-- Мы признаемъ его значеніе,-- возразилъ Аполлодоръ; -- но если заповѣди данныя Моисею на Синаѣ обязательны для всѣхъ смертныхъ, то это еще не значитъ, чтобы правила, мудро установленныя для руководства внѣшнею жизнью отцовъ, были вполнѣ и всюду примѣнимы для дѣтей нашего вѣка. Всего же менѣе можно слѣдовать имъ здѣсь, гдѣ мы, хотя и вѣрные старой вѣрѣ, все-таки греки между греками.
-- Это очевидно,-- отозвался Гамаліилъ.-- Даже языкъ вашъ, это одѣяніе мысли, языкъ отцовъ, писанія и закона -- промѣняли вы на иной, принесли въ жертву чуждой рѣчи.
-- Но вѣдь и вы съ племянникомъ говорите по-гречески.