-- Я предвидѣлъ такой исходъ и предсказывалъ его тебѣ,-- сказалъ онъ нѣсколько дрогнувшимъ голосомъ, обращаясь къ Гамаліилу.-- Подъ плохою звѣздою начали мы наше странствованіе. Покоримся волѣ Господней. Ему предоставимъ отомстить за насъ.
-- Да, месть принадлежитъ Ему,-- повторилъ старикъ и закрылъ себѣ голову своей бѣлой одеждой.
-- За мной, въ опочивальню! Спрячемся подъ постели!-- вскричалъ Аполлодоръ, оттолкнулъ ногой раба, обнимавшаго ноги раввина, и схватилъ за руку старца, стараясь увлечь его за собой.
Но уже было поздно: двери изъ сѣней на улицу были выломаны и въ переднихъ покояхъ послышался стукъ оружія.
-- Все, все пропало!-- воскликнулъ Аполлодоръ.
-- Адонаи, Адонаи, помоги намъ!-- бормоталъ старикъ, прижимаясь въ превышавшему его на цѣлую голову племяннику.
Опасность, угрожавшая Аполлодору и его гостямъ, была настоятельна и возникла отъ неудовольствія возбужденной толпы при видѣ неукрашеннаго дома богатаго израильтянина.
Часто достаточно бывало одного слова, чтобы возбудить горячую кровь александрійцевъ, заставить ихъ нарушить законы и взяться за оружіе.
Кровавыя схватки между языческимъ и почти равнымъ ему по числу іудейскимъ населеніемъ города были дѣломъ обычнымъ, и какъ то, такъ и другое нерѣдко заслуживали упрека въ нарушеніи спокойствія.
Съ тѣхъ поръ, какъ въ нѣсколькихъ провинціяхъ имперіи, въ особенности въ Киренаикѣ и на островѣ Кипрѣ, израильтяне съ ожесточеніемъ возстали противъ угнетавшихъ ихъ согражданъ, злоба и недовѣріе къ нимъ иновѣрныхъ александрійцевъ значительно усилились.