-- Постойте, постойте!-- вмѣшался сапожникъ, работавшій на слугъ Аполлодора, загораживая дорогу изступленному мяснику.-- Можетъ-быть они оплакиваютъ тамъ мертвеца. Домъ еврея всегда бывалъ украшенъ не хуже другихъ.
-- Вранье!-- возразилъ пьянымъ, хриплымъ голосомъ флейтистъ.-- Сынъ стараго скупца только-что проходилъ черезъ Брухіумъ съ веселыми товарищами и разряженными дѣвушками и его пурпуровый плащъ высоко развѣвался по воздуху.
-- Посмотримъ, что краснѣе, финикійская ли одежда сына или полымя отъ подожженнаго дома отца!-- крикнулъ худощавый портной, оглядываясь назадъ, чтобы полюбоваться на эффектъ, произведенный его остротой.
-- Попробуемъ!-- раздались одобрительные голоса.
-- Ворвемся въ домъ!
-- Старый мѣшокъ съ деньгами попомнитъ этотъ день!
-- Давай его сюда!
-- Тащите его на улицу!
Подобные возгласы раздавались со всѣхъ сторонъ.
Какая-то женщина сорвала съ плечъ своихъ козью шкуру, замахала ею въ воздухѣ надъ своими всклокоченными черными волосами и яростно прокричала: "Рвите его на клочья!"