-- Зубами на клочья!-- подержала ее пьяная менада, которая, какъ и большинство собравшихся людей, не имѣла ни малѣйшаго понятія о причинѣ народнаго ожесточенія противъ Аполлодора и его жилища.
Переходъ отъ словъ въ дѣлу не заставилъ себя ждать.
Удары ногъ, кулаковъ и палокъ посыпались на крѣпко запертую, окованную мѣдью, дверь, между тѣмъ какъ четырнадцатилѣтній корабельный юнга, вскочивъ на плечи огромному черному рабу, старался взобраться на кровлю колоннады и закинуть зажженный факелъ въ некрытыя сѣни дома.
Глава шестая.
Стукъ оружія, достигшій до слуха Аполлодора и его гостей, исходилъ не отъ противниковъ израильтянъ, а отъ римскихъ воиновъ, принесшихъ несчастнымъ избавленіе.
Возвращаясь съ пирушки у ветерановъ, Веръ съ военнымъ трибуномъ двѣнадцатаго легіона и своими британскими рабами проходилъ по Канопской улицѣ, гдѣ и былъ остановленъ осаждавшею домъ Аполлодора толпою.
Преторъ встрѣчался съ этимъ іудеемъ въ пріемной префекта и зналъ его за одного изъ богатѣйшихъ и умнѣйшихъ александрійцевъ.
Посягательство на его имущество привело Вера въ негодованіе, ибо всякое беззаконіе и нарушеніе установленнаго порядка было для него ненавистно и нестерпимо.
Разнузданный, изнѣженный сластолюбецъ сказывался на войнѣ и всюду, гдѣ это требовалось обстоятельствами, человѣкомъ осмотрительнымъ и храбрымъ.
Узнавъ теперь о намѣреніяхъ возбужденной ватаги, онъ тотчасъ перебралъ въ мысляхъ возможныя средства для противодѣйствія имъ.