-- Прочь отсюда софистъ, твое мѣсто въ музеѣ или въ храмѣ Сераписа за своими книгами, а не между разумными людьми! Правъ ли я, македонскіе граждане, или не правъ?
Одобрительный ропотъ поднялся въ отвѣтъ на эти слова и перешелъ въ громкій смѣхъ, когда Веръ, послѣ ухода Адріана, продолжалъ:
-- Онъ носитъ такую же бороду, какъ кесарь, и потому воображаетъ себя порфироносцемъ! Вы хорошо сдѣлали, что отпустили его во-свояси,-- жена и дѣти дожидаются его за ужиномъ.
Веру не разъ приходилось сталкиваться съ простонародьемъ въ разныхъ забавныхъ приключеніяхъ, что научило его обращаться съ нимъ. Еслибъ ему удалось удержать чернь до прибытія солдатъ, дѣло его было бы выиграно.
Адріанъ, гдѣ нужно, бывалъ героемъ; но въ этомъ случаѣ, когда не могло быть и рѣчи о пріобрѣтеніи славы, онъ охотно предоставилъ Веру успокоить народъ.
Какъ только онъ удалился, преторъ приказалъ рабамъ поднять его на своихъ плечахъ.
Его скоро узнали и послышались восклицанія:
-- Сумасбродный, римлянинъ! Преторъ! Коварный Эротъ!
-- Онъ самый, македонскіе граждане, онъ самый!-- отвѣчалъ Веръ.-- Я хочу вамъ разсказать сказку.
-- Слушайте, слушайте!