-- Разнесемъ жидовскую берлогу!
-- Потомъ, потомъ. Дайте говорить коварному Эроту!
-- Я вышибу тебѣ зубы, малый, если ты не замолчишь!-- раздавалось среди шума и гама въ толпѣ.
Любопытство послушать знатнаго вельможу боролось нѣкоторое время съ неимѣвшею разумныхъ основаній яростью народа.
Наконецъ, первое стало побѣждать, волненіе стихло и преторъ началъ:
-- Жилъ-былъ нѣкогда ребенокъ; ему подарили десять барашковъ изъ шерсти,-- знаете, хорошенькія вещички въ родѣ тѣхъ, какими торгуютъ старухи на рынкѣ?...
-- Ломайте дверь!-- Не нужно намъ дѣтскихъ сказокъ!-- Тише!-- Берегитесь, отъ овечекъ римлянинъ перейдетъ еще къ волкамъ!-- Волка не будетъ, будетъ волчиха!-- загудѣла толпа.
-- Не поминайте косматаго дружка,-- сказалъ смѣясь Веръ,-- и слушайте дальше. Мальчуганъ разставилъ своихъ барашковъ рядышкомъ, одного возлѣ другаго. Онъ былъ сыномъ ткача. Есть ля между вами ткачи? Ты, и ты, и ты -- тоже?... Не будь я сыномъ своего отца, я желалъ бы быть александійскимъ ткачомъ. Право! Нечего вамъ смѣяться!... Но вернемся къ своимъ барашкамъ. Хорошенькія животныя были всѣ совершенно бѣлыя; только одно изъ нихъ имѣло безобразныя, черныя пятна и очень не нравилось мальчику. Вотъ онъ и подошелъ къ очагу и поджегъ шерсть маленькаго урода, чтобъ оставить однихъ красивыхъ. Пятнистый барашекъ загорѣлся; но въ ту самую минуту, какъ пламя достигло деревяннаго остова игрушки, въ окно ворвался сквозной вѣтеръ, перекинулъ огонь на другихъ барашковъ и черезъ нѣсколько мгновеній отъ всего стала остался одинъ только пепелъ. Мальчуганъ пригорюнился. "Лучше бы было оставить въ покоѣ гадкаго барашка! Чѣмъ я теперь буду играть?" -- подумалъ онъ и заплакалъ. Но этимъ дѣло не кончилось; пока мальчикъ теръ рукою глаза, пожаръ распространялся все болѣе и болѣе; пламя уничтожило ткацкій станокъ, запасы шерсти, пеньку, готовыя сукна и полотно, потомъ весь домъ его отца, потомъ весь его родной городъ и вмѣстѣ съ нимъ, помнится, и самого мальчика. Теперь, любезные друзья и македонскіе граждане, подумайте хорошенько о томъ, что я говорилъ. У кого изъ васъ есть какое-нибудь добро, тотъ пойметъ смыслъ моей сказки.
-- Ей, вы! Убирайтесь подальше съ вашими факелами!-- заголосила жена угольщика.
-- Онъ правъ: изъ-за одного еврея вы подвергаете опасности цѣлый городъ,-- воскликнулъ сапожникъ.