Оставшись одна, императрица воздѣла руки для молитвы, но слова благодаренія не шли ей на умъ. Что-жь изъ того, что она въ продолженіе часа наслаждалась чистымъ, безмятежнымъ счастіемъ? Сколько было за то въ ея прошедшемъ дней, мѣсяцевъ, годовъ, полныхъ мрачной тоски безъ единаго проблеска радости! Что значитъ одинъ часъ въ сравненіи съ цѣлою жизнью, разбитой и искалѣченною судьбой!
Безразсудная женщина! Она упрекала боговъ въ скупости и жестокости, потому что они не давали ей до того пожинать любовь,-- любовь, которую она никогда не сѣяла.
И на какую же почву пали теперь сѣмена ея материнской нѣжности?...
Веръ, покидая императрицу, былъ безспорно веселъ и полонъ надеждъ; измѣненіе, внезапно происшедшее въ Сабинѣ, безспорно, тронуло его сердце и укрѣпило въ немъ рѣшимость остаться вѣрнымъ ей и послѣ усыновленія, но глаза его все-таки не блестѣли, какъ у счастливаго сына, а скорѣе сверкали, какъ у борца, который предвидитъ скорую побѣду.
Жена его, несмотря на поздній часъ, еще не ложилась, дожидаясь его возвращенія.
Быстрые шаги претора громко раздавались среди каменныхъ стѣнъ дворца. Услыхавъ ихъ еще издалека, Люцилла выбѣжала встрѣтить мужа на порогѣ.
Весь сіяя довольствомъ, взволнованный, съ раскраснѣвшимися щеками, протянулъ онъ ей обѣ руки.
Она была такъ красива въ своей ночной одеждѣ изъ тонкой бѣлой ткани, а сердце его было такъ полно, что онъ прижалъ ее къ своей груди такъ же страстно, какъ въ первый, слѣдовавшій за ихъ свадьбою, вечеръ; да и она любила его не менѣе, чѣмъ тогда, и въ сотый разъ съ восторгомъ благодарила боговъ за то, что ея вѣроломный вѣтренникъ все-таки возвращается, какъ странствующій по свѣту корабль въ родную пристань, въ ея объятія, на ея неизмѣнно-вѣрную грудь.
-- Люцилла!-- воскликнулъ Веръ, освобождая шею свою отъ ея рукъ;-- о, Люцилла, что это была за ночь! Я всегда судилъ о Сабинѣ иначе, чѣмъ всѣ вы, и былъ благодаренъ ей за ея доброту во мнѣ. Теперь наши отношенія ясны! Она назвала меня своимъ сыномъ, а себя моею матерью. Теперь пурпуръ нашъ! Ты -- супруга кесаря Вера, если только необычайныя знаменія не испугаютъ императора.
Въ короткихъ словахъ, дышавшихъ не только гордостью счастливаго трона, но и умиленіемъ и благодарностью, онъ передалъ ей все, что перешилъ въ этотъ вечеръ у Сабины.