Творческія способности молодаго человѣка снова получили пищу и нашли себѣ богатое поле для дѣятельности, когда Антиной объявилъ, что до обѣда отдаетъ себя въ полное распоряженіе художника, такъ какъ хозяинъ его, или, вѣрнѣе, кесарь, какъ онъ могъ его теперь называть, будетъ занятъ до этого времени,-- префектъ Тиціанъ явился на Лохію съ цѣлою грудой бумагъ, чтобы работать съ нимъ и его тайнымъ секретаремъ.
Поллуксъ тотчасъ же увелъ Адріанова любимца въ отдѣльную, обращенную на сѣверъ, комнатку родительскаго дома.
Тутъ на столикѣ лежали со вчерашняго вечера воскъ и небольшое количество составлявшихъ его собственность инструментовъ.
Съ горемъ въ сердцѣ и съ крайне-напряженными нервами принялся онъ за работу.
Разныя постороннія мысли то и дѣло тѣснились у него въ головѣ, а между тѣмъ онъ зналъ, что только всецѣло сосредоточившись на своемъ творчествѣ можетъ онъ произвести что-либо дѣйствительно удачное. Именно сегодня ему особенно слѣдовало напрячь свои силы; всякая неудача была бы несчастіемъ, потому что модели, подобно той, которая находилась предъ нимъ, нельзя было найти вторично въ цѣломъ свѣтѣ.
Къ счастію, борьба съ прежнимъ настроеніемъ продолжалась не долго, обаятельная красота виѳинянина произвела свое дѣйствіе, глаза художника заискрились вдохновеніемъ, руки задвигались вольнѣе и мягкій воскъ началъ принимать достойную дивнаго образца форму.
Цѣлый часъ въ комнатѣ царило глубокое молчаніе, прерывавшееся по временамъ только тяжелыми вздохами Поллукса.
Первый нарушилъ его Антиной. Ему не терпѣлось поговорить о Селенѣ; все сердце его было полно блѣднолицею дѣвушкой, а кромѣ Поллукса онъ не зналъ человѣка, котораго могъ бы сдѣлать повѣреннымъ своей тайны. Ради этого онъ и явился къ нему такъ скоро исполнить данное обѣщаніе.
Между тѣмъ какъ Поллуксъ продолжалъ, не останавливаясь, лѣпить, юноша началъ разсказывать ему о грустномъ происшествіи прошедшей ночи. Онъ выразилъ, кстати, сожалѣніе, что потерялъ при паденіи въ воду серебряный колчанъ и что его преслѣдователи разорвали въ клочки одолженный ему розоваго цвѣта хитонъ.
Легкій крикъ изумленія, возгласъ участія, минутная остановка въ движеніи рукъ и рѣзца -- вотъ все, что вызвалъ въ художникѣ, поглощенномъ своимъ занятіемъ, разсказъ о судьбѣ Селены и о пропажѣ дорогихъ вещей, принадлежавшихъ его учителю. Чѣмъ дальше подвигалась работа, тѣмъ болѣе увеличивался восторгъ его передъ созданною самими богами моделью.