Словно опьяненный благороднымъ виномъ, воспроизводилъ онъ это воплощеніе идеи непорочной, мужественно-юношеской красоты. Страсть художественнаго творчества воспламенила ему кровь и отодвинула на задній планъ все остальное,-- даже извѣстіе о паденіи въ море Селены и объ ея спасеніи.
Проработавъ около четырехъ часовъ, онъ, наконецъ, глубоко вздохнулъ и, отступивъ отъ стола, сталъ пристально смотрѣть то на свою работу, то на Антиноя.
-- Хорошо?-- спросилъ онъ послѣдняго.
Виѳинянинъ выразилъ свое одобреніе съ непривычною его натурѣ живостью, и, дѣйствительно, Поллуксъ въ это короткое время сдѣлалъ не мало.
Воскъ его въ сильно уменьшенномъ видѣ уже представлялъ, хотя еще и грубо, всю фигуру очаровательнаго юноши, изобретеннаго имъ въ той самой позѣ, которую принялъ наканунѣ на кораблѣ префекта похищенный пиратами юный Діонисъ.
Несравненно-изящныя формы кесарева любимца были мягки и вмѣстѣ не лишены силы. Ни одинъ художникъ,-- еще прежде говорилъ себѣ Поллуксъ,-- не въ состояніи въ минуты вдохновенія представить себѣ низейскаго бога иначе.
Къ то время, какъ ваятель, чтобъ убѣдиться въ вѣрности своей работѣ, измѣрялъ деревяннымъ циркулемъ и полотняною тесьмой члены своей модели,-- съ дворцоваго двора раздался стукъ колесъ и затѣмъ пронзительный лай трехъ "грацій".
Вскорѣ съ голосомъ Дориды, унимавшей собакъ, смѣшался другой -- рѣзкій, высокій, женскій голосъ.
Антиной внезапно содрогнулся и, покинувъ положеніе, приданное ему за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ ваятелемъ, бросился въ окну.
-- Такъ и есть, я не ошибся!-- крикнулъ онъ въ полголоса Поллуксу.-- Жена Адріана, Сабина, говоритъ на дворѣ съ твоею матерью.