-- Молчи и указывай намъ дорогу!-- перебилъ старуху Лентулъ.
Дорида не возражала и ея красные отъ недавно пролитыхъ слезъ глаза снова сдѣлались влажными.
Такъ еще никто не говорилъ съ нею, но, ради сына, она не могла отплатить за оскорбительное обращеніе тою же монетой, какъ она сдѣлала бы во всякое другое время.
Молча поплелась она ко дворцу и довела Сабину до залы музъ. Здѣсь она была избавлена отъ обязанности провожать ее дальше архитекторомъ Понтіемъ, который встрѣтилъ незнакомую гостью съ такимъ почетомъ, что послѣднія сомнѣнія старушки относительно того, была ли это дѣйствительно императрица, тотчасъ же разсѣялись.
-- Препротивная женщина!-- произнесла Сабина, слѣдуя за Понтіемъ и указывая пальцемъ на Дориду, которая услыхала эти слова.
Незаслуженно-жесткими показались они для доброй старушки.
Въ изнеможеніи опустилась она на одно изъ только-что разставленныхъ въ залѣ креселъ, закрыла лицо руками и горько заплакала.
Сыну ея угрожалъ кесарь, а ей самой и дому ея -- могущественнѣйшая женщина въ свѣтѣ.
Ей представлялось, что ее вмѣстѣ съ Эвфоріономъ и любимыми животными уже вытолкали на улицу, и она мысленно спрашивала себя, что станется съ ними со всѣми, если они лишатся мѣста и крова. Память ея мужа становилась съ каждымъ днемъ хуже и хуже, не сегодня, такъ завтра онъ могъ потерять и послѣдній голосъ, собственныя ея силы много ослабли въ послѣдніе годы, а какъ ничтожны были накопленныя ею деньги, которыя она хранила у себя въ сундукѣ!
Бодрая, веселая старушка чувствовала себя словно разбитой. Ее огорчала не столько угрожающая семьѣ нужда, сколько позоръ, который ожидалъ ихъ въ будущемъ, сколько презрительное обращеніе съ ней женщины, на милость которой она разсчитывала для сына.