Адріанъ внезапнымъ и быстрымъ движеніемъ поворотился къ нему. Изъ глазъ его сверкало то всеуничтожающее пламя, которое могли переносить немногіе.
-- Я хочу сказать,-- прокричалъ онъ громовымъ голосомъ,-- что ты нечестный управитель! Мнѣ извѣстно, какъ ты обращаешься съ ввѣреннымъ тебѣ добромъ.
-- Я, я?-- переспросить Керавнъ, наступая на императора.
-- Ты!-- крикнулъ ему въ упоръ Адріанъ.-- Ты хотѣлъ продать вотъ этому торговцу мозаику, что у нашихъ нотъ! Ты умудрился быть заразъ и простомъ, и мошенникомъ!'
-- Я, я?-- хрипѣлъ, задыхаясь, старикъ, ударяя себя въ грудь.-- Я могъ... Ты мнѣ отвѣтишь за эти слова...
Адріанъ отвернулся, захохоталъ холоднымъ, презрительнымъ смѣхомъ.
Тогда Керавнъ съ несвойственною ему быстротой бросился къ Габинію, схватилъ его за воротъ хитона и началъ трясти, какъ молодое деревцо.
-- Я заставлю тебя подавиться твоею клеветой, змѣя, лукавое чудовище!-- шипѣлъ онъ, скрежеща зубами.
-- Безумный! оставь лигурійца или, клянусь собакой, ты покаешься...
-- Покаюсь?-- вопилъ управитель.-- Тебѣ придется каяться, когда здѣсь будетъ императоръ. Тогда сведу мои счеты и съ гнуснымъ клеветникомъ, и съ легковѣрнымъ простофилей.