-- Замолчи!--сказать Адріанъ медленно и грозно.-- Не знаешь ты, съ кѣмъ говоришь?
-- О, я знаю тебя, знаю слишкомъ хорошо! Но я, я... знаешь ли ты, кто я?
-- Ты?-- сказалъ императоръ, пожимая плечами,-- ты дуракъ!
И, помолчавъ немного, онъ прибавилъ холодно, почти равнодушно:
-- Я -- кесарь.
Рука управителя выпустила при этихъ словахъ хитонъ полузадушеннаго Габинія.
Безсмысленными глазами смотрѣлъ Керавнъ нѣсколько минутъ прямо въ лицо Адріану и вдругъ началъ опускаться. Онъ весь перегнулся назадъ, испуская какой-то нечеловѣческій, заклокотавшій въ его груди, крикъ и рухнулъ на полъ, какъ падаетъ во время землетрясенія скала, лишенная своего вѣковаго основанія.
Стѣны комнаты дрогнули отъ его паденія.
Адріанъ испугался, увидавъ Керавна у ногъ своихъ, и нагнулся къ нему не изъ жалости, впрочемъ, а изъ желанія удостовѣриться, все ли съ нимъ покончено.
Въ ту самую минуту, какъ императоръ поднималъ руку упавшаго управителя, чтобъ ощупать пульсъ, въ комнату ворвалась Арсиноя. Она у слыхала изъ-за двери грохотъ отъ упавшаго тѣла. Увидавъ отца своего лежащимъ на полу, она распростерлась у ногъ Адріана, рядомъ съ безжизненнымъ трупомъ.