Адріанъ далъ ему договорить.
-- Мнѣ кажется,-- сказалъ онъ, пристально посмотрѣвъ на антикварія своимъ умнымъ, проницательнымъ взоромъ,-- я сдѣлаю хорошо, если прекращу всякое сношеніе съ тобой и отдамъ другому тѣ порученія, которыя хотѣлъ довѣрить тебѣ.
-- Но, государь!-- лепеталъ Габиній.-- Не знаю, что могло...
-- Я знаю,-- прервалъ его повелитель,-- что ты хотѣлъ меня провести и свалить собственную вину на чужія плечи.
-- Я, великій кесарь? Какъ могъ я...
-- Ты хотѣлъ обвинить покойнаго управителя въ мошенничествѣ. Но я знаю людей и ни одинъ воръ, думаю, еще не умиралъ отъ ужаса, что его назвали мошенникомъ. Только незаслуженное оскорбленіе можетъ сразить до смерти.
-- Керавнъ былъ человѣкъ тучный. Испугъ при мысли, что онъ говоритъ съ самимъ императоромъ...
-- Испугъ могъ ускорить его смерть. Но мозаика, изъ-за которой все это случилось, стоитъ болѣе милліона сестерцій, а ты, какъ ясно вижу я съ тѣхъ поръ, какъ внимательно поглядѣлъ тебѣ въ глаза, не такой человѣкъ, чтобъ отказаться такъ или иначе отъ покупки столь драгоцѣннаго произведенія. Керавнъ, какъ я теперь понялъ, отказывалъ тебѣ въ продажѣ сокровища, скрытаго въ его жилищѣ... Уйди теперь. Я хочу остаться одинъ.
Габиній вышелъ изъ комнаты, пятясь и отвѣшивая низкіе поклоны. Очутившись за дверью, онъ началъ бормотать себѣ подъ носъ проклятія.
Между тѣмъ новокупленный тѣлохранитель покойнаго Керавна, старая рабыня, Масторъ и портной съ его помощницей помогли бѣдной Арсиноѣ положить на постель тѣло ея отца.