-- Нѣтъ, нѣтъ, дѣти, послѣ смерти мы всѣ станемъ ангелами съ радужными крыльями и встрѣтимъ тамъ, на небесахъ, въ объятіяхъ добраго Небеснаго Отца всѣхъ тѣхъ, кого мы здѣсь любили.
-- Къ чему морочишь ты пустыми сказками этихъ бѣдныхъ дѣтей?-- сурово сказала Арсиноя.-- Отецъ нашъ совсѣмъ умеръ и все для него кончено. Намъ остается только стараться не забывать его.
-- Стало-быть, на небесахъ нѣтъ ангеловъ съ цвѣтными крыльями?-- уныло переспросила Арсиною ея меньшая сестренка.
-- Я, я хочу быть ангеломъ!-- закричалъ Геліосъ.-- Ангелы могутъ видѣть?
-- Они все видятъ и зрѣніе ихъ лучше нашего. Они видятъ прекрасное и свѣтлое,-- отвѣчалъ Масторъ.
-- Прошу тебя, не мучь насъ теперь всѣмъ этимъ христіанскимъ вздоромъ!-- взмолилась бѣдная Арсиноя.-- Завтра, дѣти,-- продолжала она,-- нашего отца сожгутъ и отъ него ничего не останется кромѣ нѣсколькихъ горстей пепла.
Масторъ поднялъ Геліоса и шепнулъ ему на ухо:
-- Повѣрь мнѣ, ты увидишь своего отца на небесахъ!
И опустивъ на землю слѣпаго мальчика, онъ вручилъ Арсиноѣ кошелекъ съ золотыми, присланный ей императоромъ, и сообщилъ дѣвушкѣ тяжелое приказаніе Адріана. Ей велѣно было оставить теперешнее жилище немедленно послѣ сожженія трупа отца, т. е. на слѣдующій же день, и отыскать себѣ съ дѣтьми новое помѣщеніе.
По уходѣ Мастора, Арсиноя открыла ящикъ съ документами, гдѣ лежалъ кошелекъ Плутарха, припрятанный еще покойникомъ, и бережно положила туда деньги, подаренныя кесаремъ, радуясь сквозь горькія слезы, что дѣти, хотя на первое время, избавлены отъ нищеты.