Въ началѣ третьяго часа, пиръ, даваемый Веромъ по случаю его наступавшаго дня рожденія, былъ еще въ самомъ разгарѣ.
Кромѣ знатныхъ и ученыхъ римлянъ, прибывшихъ въ Александрію вслѣдъ за императоромъ, въ числѣ гостей претора было также много именитыхъ александрійцевъ.
Блестящій ужинъ давно кончился, но чаши съ виномъ еще обходили столъ.
Веръ былъ единодушно провозглашенъ царемъ пиршества. Онъ лежалъ на подушкахъ, усыпанныхъ розами. Флёровая занавѣска защищала его отъ мухъ и комаровъ, а коврикъ, сплетенный изъ цвѣтовъ и стеблей лилій, прикрывалъ ему ноги и пріятно благоухалъ. Подлѣ претора сидѣла прелестная пѣвица.
Хорошенькіе мальчики, одѣтые амурами, ожидали приказаній "коварнаго Эрота".
Веръ безпечно покоился на своемъ ложѣ.
А между тѣмъ онъ все видѣлъ, все успѣлъ разсчитать, устраивая свой праздникъ, и распоряжался на немъ съ большой осмотрительностью.
Какъ на пиршествахъ, даваемыхъ Адріаномъ въ Римѣ, такъ и здѣсь прочтены были сначала небольшіе отрывки изъ новѣйшихъ сочиненій и стихотвореній; потомъ была разыграна веселая комедія; затѣмъ Глицера, первая пѣвица города, спѣла звонкимъ голосомъ диѳирамбъ съ акомпаниментомъ арфы, а виртуозъ Александръ исполнилъ пьесу на тригононѣ.
Наконецъ въ комнату влетѣла труппа танцовщицъ при звукахъ тамбуриновъ и флейтъ.
Въ залѣ раздались возгласы одобренія; вино все болѣе и болѣе увеличивало веселость гостей.