Огненные языки начинали постепенно уменьшаться и съ замѣтнымъ трудомъ боролись съ густымъ дымомъ.
Бальбилла вскорѣ отыскала глазами архитектора, такъ какъ всадникъ возвышался надъ толпой.
Понтій подъѣзжалъ то къ одному горящему строенію, то къ другому, и всюду, гдѣ онъ ни показывался, утихала разъяренная стихія.
Дѣвушка не замѣтила, что вѣтеръ перемѣнился и мало-по-малу даже вовсе успокоился, а отъ этого зависѣлъ, главнымъ образомъ, успѣхъ ея друга.
Слѣдя за Понтіемъ, она видѣла, какъ онъ велѣлъ разломать горящій амбаръ, чтобы пересѣчь дальнѣйшій путь пламени,-- видѣла, какъ онъ въ другой разъ хлопоталъ около пылавшаго склада дегтя и смолы, не теряя присутствія духа.
Бальбилла страшилась за него, но вмѣстѣ съ тѣмъ любовалась его стройною фигурой на горячемъ конѣ, освѣщенною пламенемъ. Въ то же время живое воображеніе рисовало ей образъ другаго юноши, не менѣе прекраснаго, и юноша этотъ былъ Антиной.
Благодаря неимовѣрнымъ усиліямъ гражданъ, пожаръ былъ почти потушенъ; отъ обгорѣлыхъ строеній поднимался теперь только дымъ, перемѣшанный съ искрами, а Понтій все не приходилъ за Бальбиллой и это начинало сердить ее.
Начинало разсвѣтать, но слабо, такъ какъ небо сплошь было покрыто тучами. Когда же сталъ накрапывать дождь, дѣвушка спустилась по лѣстницѣ во внутреннія комнаты домика и усѣлась возлѣ своей задремавшей спутницы.
Прошло около получаса, когда послышался наконецъ топотъ конскихъ копытъ и на порогѣ показался Понтій. Лицо его было покрыто копотью, голосъ охрипъ отъ неустанныхъ распоряженій.
Бальбилла забыла минутную досаду и ласково привѣтствовала своего друга. Услыхавъ, что его мучитъ жажда, она собственноручно зачерпнула въ чашу воды изъ стоявшей въ углу глиняной кружки и подала ему.