Она жила въ довольствѣ, ни въ чемъ не нуждалась, а между тѣмъ ее всею душой тянуло въ городъ, чтобы разыскать Поллукса и его родителей, про которыхъ она ничего не знала со дня смерти отца.
Три дня спустя послѣ пріѣзда въ жилище Паулины, Арсиноя нашла себѣ окошечко, которое выходило на улицу; улица эта вела въ гипподрому и потому на ней всегда было видно множество народу.
Дѣвушка любовалась роскошными конями и колесницами, увѣнчанными цвѣтами юношами, но въ то же время надѣялась увидать въ толпѣ Поллукса, его отца, или мать, или, наконецъ, кого-нибудь изъ знакомыхъ. Знакомые, еслибы только ей удалось подозвать ихъ, могли бы разсказать ей, что сталось съ ея друзьями.
Паулина уже два раза застала Арсиною у окна и строго запретила ей смотрѣть на улицу. Дѣвушка не возражала и послушно ушла во внутреннія комнаты; но едва успѣла вдова выйти изъ дому, какъ Арсиноя снова прокралась въ окну, отыскивая глазами тѣхъ, которые не шли у нея съ ума.
Дѣвушка не была счастлива среди новой роскошной обстановки.
Сначала ей было пріятно сидѣть сложа руки на мягкихъ подушкахъ и ѣсть вкусные обѣды вмѣсто того, чтобы заботиться о дѣтяхъ и ходить на противную папирусную фабрику; но уже на третій день она начала скучать и стремиться увидать своихъ сестеръ, братьевъ и особенно Поллукса.
Воспитательница Арсинои была съ нею добра, никогда не выходила изъ себя, одѣвала дѣвушку какъ родную дочь, цѣловала ее утромъ и вечеромъ, а та ни разу не вспомнила, что Паулина требовала и отъ нея любви.
Она чувствовала себя подъ надзоромъ и даже во власти этой гордой, холодной, хотя и привѣтливой, женщины. Вдова Пудента казалась Арсиноѣ совсѣмъ чужою и она хоронила отъ нея своя лучшія чувства.
Разъ Паулина со слезами на глазахъ разсказывала про свою покойную дочь и дѣвушка въ порывѣ нѣжности открылась ей, что любитъ ваятеля Поллукса и надѣется быть его женой.
-- Женой ваятеля?-- спросила вдова съ такимъ отвращеніемъ, словно увидала жабу.-- Нѣтъ, дитя,-- продолжала она,-- ты должна все это выкинуть изъ головы. У меня есть для тебя отличный женихъ. Когда ты его узнаешь, то сама откажешься отъ только-что произнесенныхъ тобой словъ. Видала ли ты въ моемъ домѣ хоть одну статую?