Увидавъ, что Адріанъ занятъ, онъ прошелъ къ Антиною.
Замѣтивъ претора, любимецъ кесаря поблѣднѣлъ, но, овладѣвъ собой, поздравилъ Вера съ днемъ его рожденія.
Отъ претора не ускользнуло, что появленіе его испугало юношу; поэтому онъ предложилъ ему нѣсколько пустыхъ вопросовъ и пересыпалъ свой разговоръ веселыми разсказами, пока виѳинянинъ наконецъ успокоился.
-- Я долженъ поблагодарить тебя отъ имени государства и друзей кесаря,-- сказалъ тогда Веръ.-- Ты выполнилъ данное тебѣ порученіе, хотя и употребилъ черезчуръ сильныя средства.
-- Прошу тебя, не упоминай объ этомъ,-- перебилъ Антиной, со страхомъ оглянувшись на дверь сосѣдней комнаты.
-- Чтобы сохранить ясное, хорошее расположеніе духа кесаря, я бы пожертвовалъ всей Александріей... Впрочемъ мы оба дорого поплатились за наше хорошее намѣреніе и за эти жалкіе сараи.
-- Перемѣнимъ разговоръ.
-- У тебя обжоги на рукахъ и волосы спалены, а мнѣ тоже нездоровится.
-- Адріанъ говоритъ, ты много помогалъ спасать.
-- Мнѣ стало жаль бѣдныхъ хомяковъ, у которыхъ пламя хотѣло истребить все добро, собранное съ такимъ трудомъ, и я бросился тушить. Первая моя награда состояла изъ холодной, какъ ледъ, морской воды, которой меня окатили изъ пожарной трубы. Я не вѣрю въ ученіе этики и давно готовъ считать глупцами тѣхъ писателей, въ сочиненіяхъ которыхъ добродѣтель торжествуетъ, а порокъ наказывается, потому что лучшими часами въ моей жизни я обязанъ дурнымъ поступкамъ, между тѣмъ какъ все хорошее, что бы я ни сдѣлалъ, приноситъ мнѣ только досаду и непріятности. Теперь я совсѣмъ охрипъ и мнѣ ужасно саднитъ горло, а все оттого, что я увлекся и дѣйствовалъ, какъ бы сказали моралисты, добродѣтельно.